Сайт Музея академика И. И.Срезневского и Каз.храма

И.И. Срезневский и село Срезнево. История возникновения музея ак. И.И.Срезневского.

Avela — Tue, 14 Aug 2012 14:32:32 GMT

Знание истории своего родного края, своего народа позволяет лучше разобраться в настоящем и выстроить верно будущее, коснуться благодати отцов наших, почувствовать в себе присутствие как пращуров своих, так и потомков, и увидеть и услышать сердцем и кровью своей, что Россия – вот она, перед тобой. И она есть ты, а ты есть она.

История с. Срезнева неразрывно связана с именем выдающегося ученого, крупнейшего русского филолога академика И.И. Срезневского. Практически весь ХХ век его имя находилось в забвении. Причина забвения проста. Богом данный талант ученого неразрывно связан с Православием, с любовью к Отчизне, к родине предков.

К тому же он был выходцем из священнического рода. Начиная с 1676 г. в течении 190 лет, из поколения в поколение род Срезневских нес пастырское послушание в с. Срезнево при Покровском храме. В 1880г. Срезневский был похоронен возле алтаря этого храма, а к 10-й годовщине со дня его кончины была построена школа-памятник ученому с мировым именем, в которой сейчас расположился музей, посвященный ак. И.И. Срезневскому, священномученикам Филарету и Сергию Срезневским и всем подвижникам благочестия, служившим Господу и России на Рязанской земле.

В целом в настоящее время в с. Срезнево Шиловского района Рязанской области действует единый комплекс (мемориал), состоящий из музея, посвященного выдающемуся русскому ученому, академику И.И. Срезневскому 1812-1880) и паломнического центра для поклонения православной святыне – чудотворной иконе Божией Матери «Споручница грешных», которая свыше 90 лет находится в Казанском храме с. Срезнева, а также включает в себя Казанский храм, Часовню на месте алтаря старого Покровского храма, могилу ак. И. И. Срезневского (находится на кладбище, примыкающем к Казанскому храму)

Создавался этот мемориал с целью возрождения духовных и культурных ценностей русской жизни через популяризацию имени ученого мирового уровня – академика И.И. Срезневского, а также через православные святыни.

Немного истории

Село Срезнево Шиловского р-на расположено в самом центре Рязанской области, в 80 километрах юго-восточнее Рязани, на правом берегу р. Оки при впадении в нее реки Непложи. Впервые документально Срезнево упоминается в 1568 г. в выписи на вотчины Рязанского Архиерейского дома: «В том селе значится: Церковь Покров Пресвятые Богородицы да церковь Пятница святая да Церковь теплая Николая Чудотворца».

Уже в середине ХVIII века в селе остался один деревянный Покровский храм, который находился на высоком берегу р. Оки. Со временем берег подмывался, и крестьяне под руководством о. Евсевия, перекатили церковь на 100 м вглубь села. Храм со временем обветшал, и в 1903 году старанием и иждивением Константина Александровича и Зинаиды Александровны Измайловых была заложена новая каменная церковь с престолом в честь Казанской иконы Божией Матери. В сентябре 1905 года ее освятили. Верхний храм, как и прежде, именовался Покровским, и до 1976 г. на его престоле оставался антиминс, подписанный Патриархом Никоном. Служба в нем совершалась лишь раз в год — на праздник Покрова Пресвятой Богородицы.

В начале XX века трудами и стараниями матушки Елизаветы, супруги священника Николая Множина, при храме был организован музей старинных икон и книг. Но в годы гонения на Церковь многие духовные и культурные ценности были безвовзратно утеряны. То, что удалось сохранить, сейчас частично представлено в экспозиции музея ак. И. И. Срезневского.

В 1890 г., к десятой годовщине со дня кончины академика Срезневского, была построена новая школа, о которой «Ведомости» писали так: «каменный, с мезонином, крытый железом дом, выстроенный в 1886-92 годах иждивением бывшего священника села Срезнево Василия Катинского, пожертвованный им в пользу церкви и отданный в ведение Рязанского епархиального училищного совета с тем, чтобы в нем навсегда помещалась церковно-приходская школа».

И.И.Срезневский

Измаил Иванович Срезневский (1812–1880 г.г.) — академик Императорской Академии наук, Почетный академик 32-х европейских академий и обществ, Почетный академик всех Духовных академий России. Родился в Ярославле в семье профессора российского красноречия Ярославского Демидовского лицея Ивана Евсеевича Срезневского. Детство, юность прошли в Харькове. Образование получил в Харьковском университете, где определилось его научное становление, окончательно сложившееся в путешествии по Славянским землям. В 34 года И. И. Срезневский стал первым доктором славяно-русской филологии.

35 лет И. И. Срезневский прожил в Петербурге. Из них 33 года заведовал кафедрой славянской филологии на историко-филологическом факультете Петербургского университета, где 25 лет был деканом. В Главном педагогическом институте (ныне РГПУ имени А.И. Герцена) профессор Срезневский обучал славянской филологии и методике преподавания русского языка. Он внёс большой вклад в развитие Российских университетов, оставил в науке и просвещении богатое наследие и большую плеяду учеников – продолжателей своего дела.

И.И.Срезневского отличали широта интересов и размах деятельности: собирание и исследование памятников древней письменности, создание многочисленных трудов по археологии, редактирование научных изданий. Более 300 публикаций ученого посвящены разборам множества памятников письменности. Но главный труд И. И. Срезневского — «Материалы для словаря древнерусского языка». Обработав 2700 источников, он собрал и пояснил 39000 слов, включил 120000 цитат из письменных памятников ХI-ХIV вв. Почти 40 лет он собирал картотеку древнерусских слов.

И.И. Срезневский всего один раз, в 1877 г., побывал в с. Срезневе. Впечатления об этом событии были очень ярки, сердце его напиталось благодатью этих мест, и до конца своей жизни он с трепетом вспоминал каждую минуту, проведенную в Срезневе. Останавливался он у своей племянницы Любови, супруги настоятеля храма Покрова Пресвятой Богородицы протоиерея В. Катинского. За время своего пребывания в Срезневе Измаил Иванович встречался с крестьянами, живо интересовался их нуждами, а позже для них из Петербурга стали поступать посылки с гомеопатическими препаратами и инструкциями по их применению. После этой поездки у И.И. Срезневского завязалась переписка с местным дворянином-благотворителем А.И. Измайловым. Все увиденное и пережитое произвело на него неизгладимое впечатление, и он завещал детям похоронить его возле алтаря храма Покрова Пресвятой Богородицы в с. Срезневе.

Работа музея

На сегодняшний день музей на постоянной основе проводит экскурсии со школьниками и взрослыми из Рязанской области и г. Рязани на темы: «И.И.Срезневский: отношение к системе образования и воспитания молодежи», «И.И. Срезневский и культура», «Семья И.И. Срезневского как духовно-нравственный ориентир родственных отношений», «Духовные святыни Срезневской земли», «Кто они? Хранители веры православной». В конференц-зале музея проходят встречи с известными деятелями культуры и образования показы интересных православных документально-публицистических фильмов. Наиболее интересными оказались встречи с шиловским художником А.Зотовым, написавшего для музея картину на исторический сюжет «Встреча чудотворной иконы», выступление учащихся средней школы с.Лунино с музыкально-поэтической композицией «Дивен Бог во святых Своих», встреча с творческой группой создателей фильма «Срезневские были», а также просмотра второй версии этого фильма в стенах музея, концерт капеллы им. Параскевы Пятницы из г.Рязан, под руководством Н.М. Щербаковой.

В экспозиции музея им. ак. И.И. Срезневского собраны книги, рукописи, фотографии, иконы, картины. Здесь каждый может узнать об истоках истинного патриотизма, вся деятельность музея направлена на возрождение морально-нравственного и эстетического воспитания современной молодежи.

О востребованности музея свидетельствует Книга отзывов. Среди последних его посетителей курсанты 3-го курса Академии права и управления при УФСИН РФ, учащиеся г. Рязани и Рязанской области, студенты и преподаватели Женского Епархиального училища. Поездкой в музей им. ак. И. И. Срезневского была награждена лучшая группа студентов среди выпускников РГПУ им. С. Есенина. Ими оказались студенты факультета иностранных языков.

Летом, находясь с рабочим визитом в р.п. Шилово, музей, храм, а также место захоронения ученого посетил губернатор Рязанской области О.Ковалев. В книге отзывов он поблагодарил создателей музея за большой вклад в дело популяризации научного, исторического и духовного наследия ак. И.И. Срезневского.

В 2012 г. предстоит важное событие в жизни мемориала: 200-летие со дня рождения ак. И.И.Срезневского, 10-летие со дня прославления в лике святых священномучеников Филарета и Сергия Срезневских и 10-летие создания музея им.ак. И.И. Срезневского в с.Срезневе. В рамках подготовки к этой дате музею предстоит большая работа. Планируется воссоздание усадьбы священников Срезневских, кельи священномученика Филарета Срезневского, историко-архивная работа, а также проведение ряда мероприятий с целью сохранения и популяризации памяти о роде Срезневских и подвижниках благочестия Срезневской земли.

ИСТИННО РУССКИЙ.

Avela — Thu, 28 Jun 2012 15:43:18 GMT

Память о великом русском учёном-слависте, почетном члене 32 европейских академий и различных научных обществ, почетном члене всех российских духовных академий, и чье имя сегодня почитают не только в России, но и за рубежом, хранит мемориальный комплекс в селе Срезнево Шиловского района Рязанской области.

На протяжении почти всего ХХ века его имя пытались предать забвению. Причина проста: Богом данный талант ученого был неразрывно связан с Православием, с любовью к Отчизне, к родине предков, что было чуждо советской власти. Сегодня о научном наследии и личности Срезневского с большим интересом говорят учёные-языковеды, православные люди, патриоты своей страны.

Большую часть своей жизни академик прожил в Санкт-Петербурге, где преподавал в Университете и работал в Академии наук. Но с рязанcкой землей Измаила Ивановича связывало кровное родство и духовные корни. Ведь на протяжении почти 200 лет род Срезневских нёс пастырское послушание в Покровском храме села Срезнево. Об этом нам рассказала директор мемориального комплекса имени академика И.И. Срезневского Людмила Николаевна ЕВТЮХИНА.

Пешком за фольклором

- Мало кто знает, что наиболее точный перевод на современный язык «Повести о разорении Рязани Батыем» сделал именно И.И. Срезневский. Но свое образование он начал с юридических и политических наук. Как открылась его любовь к филологии?

- С юного возраста Измаил Иванович начал писать стихи. В 14 лет поступил в Харьковский университет на факультет этико-политических наук, но уже с первого курса стал изучать народную малорусскую поэзию, собирать этнографический материал по истории Украины.

Вплотную он подошел к исследованию языков во время путешествия по славянским странам, в которое он отправился по предложению Министерства народного просвещения. Три года Срезневский странствовал по Чехии, Моравии, Силезии, Черногории, Хорватии, Словении и др. Чаще передвигался пешком, общаясь с населением и учёными-филологами. Он изучал местные говоры, собирал песни, пословицы, знакомясь с бытом и нравами славян. И был уверен, что именно в языке и устном народном творчестве наиболее полно отражается история и обычаи каждой страны.

Результатом этнографических поисков стал выход уникальных сборников «Запорожская старина», которые завоевали интерес Н.В. Гоголя, Тараса Шевченко и др.

Любовь к своей стране

- Измаил Иванович постоянно вращался в кругу талантливых людей, которые составили культурное и научное наследие нашей страны. Как они отзывались о нём?

- Талант и недюжинный ум Срезневского позволили ему сотрудничать со многими известными учёными. Среди них были Дмитрий Менделеев, Владимир Даль, Александр Попов и др. Чаще всего это сотрудничество перерастало в дружбу. Поскольку семейство Срезневских было очень гостеприимным, в их доме стали проводиться так называемые «субботы Срезневского», на которых собирался весь цвет научного и культурного сообщества Санкт-Петербурга. О Срезневском говорили как об истинно русском человеке, патриоте, горячо любящем свою Родину.

Блистательные лекции И. И. Срезневского собирали полные аудитории слушателей в Университете. Он рассказывал настолько ярко, остроумно и доступно, что неизменно привлекал внимание студентов к предмету своих исследований. К тому же он умел заинтересовать учеников самостоятельной работой с историческими документами и научными материалами.

Учёный воспитал целую плеяду молодых славистов, получивших со временем научное признание. Но впоследствии увлечение революционными идеями некоторых из них (Николая Чернышевского, Николая Добролюбова и других представителей «просвещённой молодёжи») заставило юношей отойти от прежних взглядов и убеждений, которым учил их Измаил Иванович – преданности Православию и монархии.

- Правда ли, что самыми лучшими учениками для Измаила Ивановича стали его дети?

- Да. Он воспитал восьмерых замечательных детей: четыре дочери и четыре сына. Они получили прекрасное домашнее образование, знали несколько иностранных языков, играли на различных музыкальных инструментах, пели, рисовали, отличались высокими нравственными качествами и трудолюбием. Все это позволило им в 14 лет поступить в университеты, художественную академию и консерваторию.

К сожалению, Измаил Иванович так и не успел закончить главный труд своей жизни, которому посвятил 40 лет – «Материалы для словаря древнерусского языка по письменным памятникам» . Его издание стало фамильным делом Срезневских, в печать трехтомник вышел спустя 10 лет после смерти ученого. Это единственный в своём роде словарь подобного масштаба. Под руководством учёного было обработано 2 700 памятников древнерусской письменности, разъяснено 39 000 слов. Современным людям этот труд, даже более полно, чем иная историческая литература, может поведать о том, чем жили наши предки, об их быте и духовных традициях.

Кроме того, перу Срезневского принадлежали палеографические и филологические исследования древнеславянских летописей, грамот, договоров русских князей, памятников церковной литературы. Среди наиболее важных трудов – «Повесть о Царьграде», «Сказание о святых Борисе и Глебе», «Хождение за три моря Афанасия Никитина».

Духовное завещание

- Откуда, по вашему мнению, возникла такая привязанность учёного с мировым именем к простому рязанскому селу?

- Ответом на этот вопрос могут служить строки из письма И. И, Срезневского к В.Г. Катинскому: «…И святость места для сердца моего, как родины предков, отца и дядей, и родственное влечение к вашему милому семейству, все тянет меня к Срезневу…».

Да, он стал ученым с мировым именем, но при этом оставался очень скромным человеком. Что получили в наследство его дети? Блестящее образование и доброе имя! Все Срезневские жили высокими идеалами, бескорыстно отдавая себя на благо культурного и духовного просвещения страны.

Измаил Иванович побывал в Срезнево всего два раза, но настолько проникся благодатью и красотой этих мест, что мечтал построить на земле предков небольшой дом с мезонином, чертежи которого сохранились до наших дней, и закончить там свой жизненный путь. Однако этим мечтам не суждено было сбыться, а дом все же был построен священником Василием Григорьевичем Катинским (он был женат на племяннице И. И. Срезневского Ольге Семеновне), и передан в ведение Епархии, чтобы в нем навсегда располагалась церковно-приходская школа. Сегодня в этом здании находится музей им. ак. И. И. Срезневского.

Ученый завещал похоронить себя на сельском кладбище в Срезнево, рядом с алтарем Покровского храма, взамен престижного Петербургского кладбища. Несмотря на все трудности, дети смогли выполнить последнее желание отца.

10 лет назад здание церковно-приходской школы было восставновлено. Именно здесь расположился музей ак. И. И. Срезневского

- Наверняка, в селе Срезнево пройдут торжества, посвящённые юбилею академика?

- Мероприятия, приуроченные к юбилею, уже проводятся. В основном это просветительская работа со школьниками и студентами, конкурсы творческих работ, семинары и научные конференции. Основные торжества в Срезневе намечены на 29 мая и 14 июня.

Вообще, в этом году мы отмечаем тройной юбилей: 200-летие со дня рождения Срезневского, 10-летие создания музея и 10-летие со дня прославления в лике святых священномучеников Филарета и Сергия Срезневских. Во многом проведение торжественных мероприятий стало возможным благодаря победе нашего музея в конкурсе «Православная инициатива-2011», организованного Благотворительным фондом прп. Серафима Саровского и поддержке Администрации Шиловского района.

- Как вы думаете, чем может быть интересен Измаил Иванович Срезневский современной молодежи?

- В современном мире потерянных идеалов, размытых понятий о добре и зле, накопительства и жестокости, нашим детям очень важно показать личностный ориентир, образец для подражания. Судьба рода Срезневских, и в частности Измаила Ивановича – это яркий пример, как с помощью духовно-нравственного и патриотического воспитания, трудолюбия и прилежного обучения можно достичь высокого ученого звания и мирового признания, как выходцу из крестьян благодаря полученным в университете знаниям и личностному развитию можно стать дворянином; что вопреки лозунгам «Здесь, сегодня, сейчас, все и сразу» можно достигать поставленных целей честным трудом и упорством; трудиться не ради наживы, и после меня пусть трава не растет, а для развития нашего государства и сохранения того наследия, которое оставили нам наши великие предки, в том числе и И. И. Срезневский.

Беседовала Мария СМОЛЯРОВА

по материалам АИФ

Вечер памяти И.И. Срезневского "Душою здесь, среди Рязанских нив..."

Avela — Mon, 04 Jun 2012 07:33:06 GMT

22-23 мая на Рязанской земле – в канун Дня славянской письменности- прошел Международный симпозиум «Наследие академика И.И. Срезневского и славянский мир: языки, культура, образование. К 200-летию со дня рождения ученого». Симпозиум ставил целью объединить усилия видных деятелей науки, культуры, образования в России и за рубежом для распространения и укрепления позиций русского языка и русской культуры в мире, изучения роли семьи Срезневских в истории России. В симпозиуме участвовали представители славянских стран (Болгария, Польша, Чехия, Словакия, Украина, Беларусь), а также Китая, ученые из 15 регионов и городов России, включая Москву и Петербург, которые представляли крупнейшие вузы и научные организации страны. В работе симпозиума приняли участие представители духовенства, а также Федерального агентства по делам СНГ, соотечественников, проживающих за рубежом, и по международному гуманитарному сотрудничеству. О том, что наследие академика И.И. Срезневского внесло огромный вклад в развитие славянского мира, свидетельствовали доклады, прозвучавшие на пленарном заседании 22 мая, которое прошло в стенах РГУ им.С.А. Есенина, а 23 мая участники симпозиума побывали на малой родине академика – в с.Срезневе Шиловского района. На могиле И.И. Срезневского Благочинным 2 Шиловского округа о. Алексеем Машковым была отслужена Лития. После чего гости зашли в Казанский храм, где имели возможность помолиться и приложиться к святыням храма — чудотворной иконе Божией Матери «Споручница грешных» и мощам преподобноисповедницы Анны Срезневской; затем прогулялись до р.Оки и насладились красотами срезневской природы.

Во Дворце Культуры р.п. Шилово гостей встречал Глава Администрации Шиловский муниципальный район В.М.Фомин, после чего участники симпозиума встретились с культурной и педагогической общественностью Шиловского района.

Круглый стол с педагогами и научными работниками Рязанских школ и Вузов "И.И. Срезневский. Актуальность научных трудов в совр.педагогике"

Avela — Thu, 19 Apr 2012 15:12:47 GMT

18 апреля 2012 г. в рамках открытия Месячника по подготовке к празднованию 200-летия со дня рожденияак. И. И. Срезневского в малом зале Дворца культуры р.п. Шилово прошел круглый стол «И.И. Срезневский. Актуальность научных трудов и их практическое применение в современной педагогике". Организаторами выступили «Мемориальный комплекс ак. И. И. Срезневского» и отдел Культуры Администрации муниципального образования Шиловского р-на.

Открыл мероприятие этнографический ансамбль «Русалица» исполнением фольклорных композиций. В рамках круглого стола были подведены итоги конкурса творческих работ «Чти прошлое, твори настоящее, думай о будущем»" Чтобы свеча памяти не угасла" "Незабвенный для науки и Отечества муж", объявленного отделом Образования Администрации муниципального образования Шиловского р-на. Победителей наградил Глава Администрации Фомин В.М. Свой вклад внес и "Мемориальный комплекс ак. И. И. Срезневского", который в качестве призов для победителей предоставил православные книги для детей. Всего было награждено 19 победителей конкурса в разных номинациях.

В круглом столе приняли участие директор культурно-образовательного и научно-просветительского центра по изучению наследия И. И. Срезневского при РГУ им. С.Есенина Колгушкина Н.В., профессора и студенты РГУ им. С.Есенина г. Рязань, Зам. главы Администрации по социальным вопросам Агафонова Л.Н., директор «Мемориального комплекса ак. И. И. Срезневского» Евтюхина Л.Н. и специалист по инф. технологиям Евтюхина А.Ю., Главный редактор журнала «Юный краевед» Савинков С.И., Директор Шиловского краеведческого музея Гаврилов А.П.

На встрече обсуждались такие темы как: жизненный путь и научно- педагогическое наследие ак. И. И.Срезневского и актульность его трудов в соременной педагогике, личность ученого как патриота и православного христианина, его творческое наследие и отношение к искусству. О работе в рамках проекта «Православная инициатива 2011» и семейных традициях рода Срезневских рассказала специалист по информационным технологиям Евтюхина А.Ю.

В целом надо отметить, что данное мероприятие вызвало интерес среди научной общественности г. Рязани и р.п. Шилова, краеведов, библиотекарей, педагогов, учащихся и духовенства (на конференции присутствовали Благочинный 1 Шиловского округа протоиерей Иоанн (Мартын) и Благочинный 2 Шиловского округа протоиерей Алексий (Машков), а также настоятель Казанского храма с. Срезнева о.Олег (Попов).

Отношение И. И. Срезневского к поэзии и искусству. Евтюхин Ю.Н. (Из книги "Родник благодати")

Avela — Sun, 15 Apr 2012 18:54:05 GMT

Большое значение в жизни И. И. Срезневского имели поэзия и искусство. Душа наша, считал он, по существу, есть враг всякого беспорядка и безобразия, потому что призвана к вечному блаженству, где во всем — красота и гармония, и потому что в ней заложено стремление быть красивой и совершенной».

«Не недостаток изящного в природе произвел поэзию и поэтическое творчество», — читаем мы в одной из его заметок,а напротив, изобилие изящного, и тот инстинкт человека, который заставляет его высказывать все свои внутренние впечатления, и соединяется с какого-то рода боязнью, что другой может не заметить этих красот». Поэзия для него не была только увлечением юности, как у многих, она была его душевной потребностью, не прекращавшейся до конца жизни.

Среди стихотворений, написанных Измаилом Ивановичем обращает на себя внимание «Молитва», полная горячей любви к родине.

О Боже великий, Творец милосердный,

Дай силу душою к Тебе вознестись,

Ее освяти Ты мольбою усердной,

К молящейся милости взором склонись!

Подай, Благодатель, ты дочери славы —

Отчизне — надежду, и крепость подай

Великой и правдою грозной державы,

И светом Своим Ты ей путь озаряй!

Его указал Ты сынам верным славы,

Смиряясь, терпеть Ты им долго велел.

Смиряясь, терпели, и вот наш двуглавый,

Тобой окрыленный, уж мощно взлетел,

О Боже всесильный, открой ты строптивым

Их очи и к правде внуши им любовь!

Гнести себя страхом не дай боязливым,

Не дай, чтоб лилась неповинная кровь!

Ужель не настала година святая

Сознания немощи с правдой борьбы?

Ужели вражда, против нас занятая

Не смолкнет еще перед словом судьбы?

Нет, вижу…: восходит над бурею черной

Закона, и правды, и славы заря

И мирно народы душою покорной

Услышат веленье вселенной Царя.

Взгляды И. И. на поэтическое творчество хорошо видны в переписке с писателем Н.А. Чаевым.

"…Мы верим в жизнь добра во всяком человеке, — пишет ему И.И. — Мы верим в необходимость задушевности, чистой и теплой искренности в отношениях с себе подобными. Мы верим высокому значению достоинства в человеке, мы верим потребности искать истины посредством правды и правды посредством добытой истины. Мы верим необходимости поэзии как силы могущей вызывать к жизни всякую другую внутреннюю силу.

Для меня никакие подборы и сочетания красок, линий, звуков, слов, образов, восклицаний, телодвижений — не поэзия; никакая заведомая ложь, никакая подделка, — не поэзия; никакое озлобление, никакая насмешка — не поэзия. Для меня поэзия — сила чистая, святая, очищающая и освящающая человека, освещающая невидное, осветляющая зрение слепого, умудряющая немудрого, вызывающая к жизни омертвевшего, к надежде безнадежного, к вере безверного, к добру его забывшего, к достоинству им пренебрегшего — сила задушевной правды, передуманной и перечувствованной, заставляющей чувствовать и думать всей душой. Она может преобразоваться в веру, но не в безверие, в покаяние, но не в проклинание, в славословие, но не в злословие".

Также Измаил Иванович любил печатать близкие ему по духу православно-патриотические стихотворения П.А. Вяземского, М.А. Дмитриева, С.П. Шевырева и др. Особо он восхищался поэзией А.С. Хомякова:

Подвиг

Подвиг есть и в сраженьи,

Подвиг есть и в борьбе,

Высший подвиг в терпеньи,

Любви и мольбе.

Если сердце заныло

Перед злобой людской,

Иль насилье схватило

Тебя цепью стальной.

Если скорби земные

Жалом в душу впились, —

Верой бодрой и смелой

Ты за подвиг берись.

Есть у подвига крылья

И взлетишь ты на них,

Без труда, без усилья,

Выше мраков земных.

Выше крыши темницы,

Выше злобы слепой,

Выше воплей и криков

Гордой черни людской.

А.Хомяков

И. И. Срезневский всегда давал высокую оценку литературному творчеству Н.В. Гоголя, Т.Г. Шевченко, Г.Ф. Квитки, А.Л. Метлинского и других украинских писателей, но есть свидетельства современников о том, что ученый не принимал «Мертвые души» Н.В. Гоголя, написанные в духе критического реализма, считая их безнравственной карикатурой на современную действительность и потому вредными для молодого поколения.

Признавая всю глубину и красоту «Анны Карениной» Л.Н. Толстого, И. И. не мог любить это произведение: художественные образы были ему не по душе и не могли, по его мнению, давать чистое наслаждение от чтения в семейном кругу.

«Не совсем приятно провел я время с «Вешними водами», — пишет Измаил Иванович. — «В сопостановке и обрисовке характеров, в некоторых подробностях содержания, в легкости изложения и языка Тургенев и тут мне показался мастером; но когда я кончил чтение, мне стало грустно, что Тургенев не может не подчиняться напускным убеждениям недорослых своевольников и как будто любит рисоваться недорослем, не думая о своем долге писателя или не понимая этого святого долга. Как затянул одну песенку с голоса юных бессемейных брезгунов, что у нас людей нет, так и тянет, и тянет. Удивляюсь, как ему самому не наскучит, если уж не в силах подумать, что это может наскучить другим, и что это пристрастие его к одной и той же песенке может быть принято и за неуменье пропеть другую. А между тем песня другая нам нужна; ее ждут многие добрые люди, многие добрые семьи — песня не лжи, а правды. . . Пойте ее, пойте, чтобы веселее было на душе и вам самим, и всем, кто вас слышит».

С А. Н. Майковым он был в дружеских отношениях издавна, почти со времени своего переселения из Харькова в Петербург. Их сблизила общность взглядов, одинаково чистая любовь к поэзии.

Майков нашел в И. И-че сочувствующего и вместе с тем строгого ценителя, внимательного и вдумчивого советника. Он стал иногда прочитывать ему свои произведения, прежде чем отдавать их в печать и принимал во внимание его замечания; случалось, что делал и значительные исправления по его указаниям. Особенно оживились эти поэтические беседы в 1854 г., когда ряд стихотворений Майкова печатался в «Известиях», редактором которых был Срезневский. Одним из этих произведений был «Клермонтский собор». Эта поэма, написанная в 1853 г., описывала яркую картину собора в Клермонте, когда одушевленное воззвание странника подняло все рыцарство и повело его в крестовый поход. Приведем здесь несколько выдержек из этой переписки:

«Почтеннейший и глубокоуважаемый и любимый мною Измаил Иванович! Вы — причина великого для меня огорчения! Зачем меня судьба свела с вами! Зачем я не знал того прежде, что от вас узнал! Ведь выходит, что Клермонтский собор никуда не годится, чем я более вдумываюсь в ваши слова! Я до вас имел именно то понятие об XI веке, в России, как его очертил в Клерм. соб., и как нас учили в университете, и как его представляла наша наука, не занявшись еще тщательным разбором памятников. Оттого-то я и брыкался как упрямая лошадь на ваши замечания», — писал А. Н. Майков. И. И. тотчас же отвечал следующим письмом:

«Опираясь на пословицу «долг платежом красен», я решаюсь отвечать на ваше письмо, добрейший Аполлон Николаевич, таким же письмом… Христианину не приходится без сочувствия вспоминать о храбрецах Запада 1096 — 1099 годов, о тех храбрецах, которые в силу своей решимости успели вырвать Иерусалим из когтей неверных. Но что их вооружило этой великодушной решимостью? Дух ли христианской образованности, требования которой они взялись исполнить, или что другое? Ответ ясен из последующих событий. И ста лет не прошло, как Иерусалим был вновь в руках неверных. Спустя сорок лет еще, Фридриху II опять удалось возвратить потерянное, но только на десять лет. Походы продолжались; но «Иерусалим, Иерусалим»! вторилось все глуше и глуше, и наконец совсем замолкло. С 1239 до 1855-го прошло более 700 лет, довольно времени для того чтоб исполнить начатое, если только начатое было начато с тем, чтобы исполнить. А если не исполнено, следовательно, сил не хватило; а если силы Запада, как и было в самом деле, все возрастали, стало быть дух, оживлявший эти силы, был не тот дух христианства, который бы гнушался равнодушием к власти неверных над Иерусалимом и к силе всякого беззаконного ига, — не дух христианской образованности, а какой-нибудь другой дух, менее или более своекорыстный. В 1453 г. те же неверные овладели и Царьградом, овладели более 10 млн. христиан в самой Европе, — и Европа не подвиглась против них, а напротив преклонилась перед их могуществом. Нынешние обстоятельства возбудили народы Запада и весь цвет их образованного класса за турок, а христианский вопрос в тени, если даже только он есть.

Что же делали во все это время мы Русские? На нас, людях европейского Востока, налег с незапамятных времен азиатский Восток всей своей тяжестью. До водворения христианства Русь не была в силах справляться с ним и падала под его гнетом: авары, болгары, хазары, печенеги справлялись с нами как хотели. Первые лучи христианства осветили перед Русью ее призвание, и она пошла по своему пути. Болгары смирены, хазары обессилены, печенеги скрылись. С XI века мы начали борьбу с половцами, кочевья которых отделяли нас от Черного моря и остального православия, и многих обращали в христиан. Не развейся у нас удельная система, мы бы стерли и их, и татар, появившихся в XIII в. Но и удельное разновластие не затуманило перед нами нашего долга: на Юге Галич, на севере Новгород, постоянно поддерживали идеи о независимости христианства. Борьба продолжалось беспрерывно, и тем удачнее, чем больше скреплялись разорванные части Руси в одно целое: в XIV веке мы уже могли прямо вооружиться против них, в XV объявить гласно свое первенство над ними, в XVI начать их покорение, и овладеть частью побережья Черного моря. А чуть только овладели берегом, втянулись и в борьбу с турками: в XVII веке мы уже заставили их себя уважать, в XVIII смириться перед нами, в XIX обессилили их чуть ли не окончательно, — и если б не «образованный» Запад, сумели бы уже сказать им последнее слово. Но несказанное сегодня скажется завтра,— и мы в это верим, и турки этого ждут — вероятно, не напрасно. А люди Запада. . . ожидая того же, может быть, предвидят, что из России молодой «еще не виданное выйдет Гигантов племя к ним грозой», гигантов, которые своей общенародной силой заставят их содрогнуться, припоминая им их прошедшее, столь богатое прекрасными личностями, но столь жалкое в отношении к ответу на восточный вопрос, жалкое, потому что нельзя без жалости смотреть на то, сколько сил было потрачено совершенно напрасно — для славы и пользы некоторых лиц, и для общего бесславия и вреда в продолжение восьмисот лет.

…Хочу быть пророком: в 1096 году на Западе задумали поднять восточный вопрос; к 1896-му году он решится, но не на Западе, а на Востоке, — и не лицами, а народом, и не теми, у которых его задумали поднять, а теми, которые, не думая поднимать, подняли, и подняв, не опускали его ни на мгновенье, не мороча себя никакими сомнениями. Целую вас братски, не думая поднимать никакой перчатки, потому что не принадлежу к благородному сословию рыцарей Креста. Я просто высказал, что думаю теперь, что думал, мне кажется, всегда, что думал и тогда, когда читал и перечитывал со слезами ваш Клермонтский собор».

Вот строки из поэмы, правленые рукою Измаила Ивановича:

"Тогда в ряды священной рати

Не подымались мы войной;

Отдельно, далеко от братий,

Вели мы свой крестовый бой.

Уж недра Азии бездонной,

Как разгоравшийся вулкан,

К нам слали чад своих мильоны;

Дул со степи жаркий ураган,

Металась степь как океан —

Восток чреват был Чингисханом!

И наша Русь тогда одна

Сторожевым Европы станом

Стояла — грозная поганым

И слову Божьему верна!. . .

Не долго рыцарей глубоко

Так трогал клик: «Иерусалим!»

Стон христианского востока

Все глуше становился им!

Россия гибла: к христианам

Взывала воплями она, —

Но как Иосиф агарянам

Была от братьев продана!

Упала с громом Византия!

Семья славянских царств за ней;

Столпы сложились костяные

Из черепов богатырей.

За честь Евангелья Христова

Сыны Людовика Святого

Не шли Царьград уж выручать. . .

Мы — Крестоносцы от начала!

Сломив своих врагов, карать

Врагов Христовых Русь восстала

И в недоконченный поход

За гроб Христа она идет."

Во время своего путешествия по странам Европы 1839 — 1842 гг. И. И. ознакомился с многими произведениями Западного искусства.

Интересно описание первого впечатления, произведенного на него Сикстинской Мадонной. В его письме к матери читаем:

«Утром и вчера и сегодня ходил в картинную галерею. …Видел препрославленную Мадонну Рафаэля. Держа на правой руке Спасителя, она парит на облаках; св. Варвара на лево у ног ее опустила глаза в землю, папа Сикст на право молится — оба тонут в облаках; в самом низу, облокотившись на доску, два ангельчика смотрят на публику; все освещено светом, исходящим от Девы и Спасителя; в небе, вверху, как сквозь туман видны тысячи ангельских головок.

Я сел, с полчаса смотрел, не сводя глаз. . . Если для Богоматери довольно одной чистой невинности, то Рафаэль достиг своей цели: лучше выразить и оттенить невинность невозможно. Чем более глядишь, тем более понимаешь святость невинности, тем более проникаешься чувством, что никакая красота не может быть сравнена с невинностью. . . Эта невинность тем более поразительна, что ее не видишь ни на одном из других лиц: лицо Младенца выражает какую то буйность, разумеется, в хорошем смысле этого слова; св. Варвара немножко кокетка; папа лицо портретное; ангельчики — жирные дети. — Теперь спрашиваю вас: понравилась ли бы вам такая Мадонна? И спрашиваю себя: ужели я не могу восхищаться только потому, что другие восхищались, и что сам я не могу написать ни так, ни в тысячу раз хуже? Я не говорю о так называемой правильности, о которой судить может только тот, кто изучил анатомию и перспективу: но мысль. . . она всякому доступна. Мысли — я не вижу в этой картине. Папа молится, но Святая Дева не обращает на него никакого вниманья, а Младенец занят совершенно другим; ангельчики смотрят на публику, а св. Варвара на них: что же тут целого? Если бы я был Рафаелем и должен был писать картину в таких пределах, я бы сделал так: вместо ангельчиков поставил бы людей молящихся, лице Варвары выражало бы «молитесь», а лик Святой Девы должен был бы выражать не только невинность, но и упованье на Бога и на Того, кого матерью быть избрана Богом. . . Невинность и вера — это все, что может небесно утешать, возносить к небу земное».

Из произведений русского искусства И. И. особенно ценил картину Иванова «Явление Христа народу», хоть и не все находил в ней безукоризненным. К числу его любимых произведений принадлежали также картины Бруни «Моление о чаше», Флавицкого «Христианские мученики в Колизее», Чистякова «Софья Витовтовна» и некоторые другие.

В 1875 г. И. И. посетил в Париже мастерскую В. Д. Поленова, с которым был близок по духу. Его отца и матерь он знал издавна, семьи их были дружны между собою, детей их сближали и общие игры и «литературные вечера», руководителем которых был И. И. Горячо приветствовал он его картину-программу «Воскрешение дочери Иаира», за которую В. Д. Поленов получил большую золотую медаль и право на заграничную поездку.

Из художников И. И. был особенно близок с П. П. Чистяковым, впоследствии профессором Академии Художеств, знаменитым учителем Поленова, Репина, Серова, Врубеля и многих других. Знакомство их началось, когда П. П. был еще молодым человеком. И. И. очень ценил его как художника, любил его картины, уважал его светлый ум, его самостоятельный и беспристрастные суждения, выражавшие ярко, оригинально и метко. И до своей заграничной поездки, и по возвращения из нее П. П. давал уроки рисования в семье Срезневских, и Измаил Иванович. почти каждый раз приходил на урок, чтобы воспользоваться случаем и побеседовать с П. П-м.

И.И. Срезневский понимал искусство как сознательную или бессознательную попытку отобразить небесную действительность в области земных вещественных предметов и отношений. Что искусство должно приводить людей ко Христу, в Церковь, к очищению от страстей, к освобождению от пристрастия к самому искусству. Искусство должно наглядно изображать чистейшие истины христианства и приводить человека к плачу о своих грехах. Пока человек не может непосредственно созерцать Божественную красоту, оно должно напоминать о Ней, видимой здесь, на земле, как чрез закопченное стекло.

Евтюхин Ю.Н.

Система ценностей и воспитание детей в семье Срезневских.

Avela — Mon, 05 Mar 2012 14:59:40 GMT

Все дети И. И. Срезневского получили домашнее образование и отличались разнообразными талантами, редким трудолюбием, высокими нравственными качествами.

Ольга Измайловна была хорошей переводчицей. После кончины отца занялась изданием его трудов, в том числе «Словаря древнерусского языка», подготовка которого к печати была поручена ей академией.

Владимир Измайлович, как и его отец в юности, посвятил себя статистике — он занимал должность управляющего статистическим отделением Министерства юстиции. Им основано периодическое издание «Сборник статистических сведений Министерства юстиции» (в 12-ти т.). Также Владимир Измайлович был секретарем Географического общества и редактором журнала этого общества — «Известия».

У Вячеслава Измайловича с детства возник интерес к древностям, особенно к истории русского языка. С конца 60-х годов второй сын И.И. Срезневского не без влияния отца увлекся фотографированием древних памятников письменности: в 1870 г. он сделал 300 снимков по рукописи ХIII в., присланной в Петербург из Болоньи. В 1873 г. Вячеслав Измайлович способом фотокопии воспроизвел рукопись ХVII в. «Славянская буквица», которая впоследствии была издана. К тому же он был спортсменом, конькобежцем. Когда встал вопрос, кого назначить председателем олимпийского комитета для подготовки сборной России к Олимпийским играм, Император Николай II без всякого сомнения назначил на эту должность Вячеслава Измайловича. В советское время он основал Институт фотографии и фототехники в Петрограде (1918 г.), создал фотокамеру для морских съемок и аэрофотосъемки.

Измаил Иванович, как знаток музыки, всем своим детям дал музыкальное образование. Особенно яркие способности в этой области проявил третий сын Срезневского — Борис Измайлович. Однако Борис, как и отец, избрал жизненный путь ученого — он был профессором физики и метеорологии в Московском, Юрьевском, Киевском университетах. В «Истории Киевского университета» (Киев, 1959 г.) о нем написано: «В метеорологии и климатологии мало таких блестящих и оригинальных умов, как Б.И. Срезневский».Младший сын Измаила Ивановича, Всеволод, родившийся 29 мая (11 июня по н.стилю, в праздник чудотворной иконы Божией Маьтери «Споручница грешных»), пошел по его стопам, стал филологом-историком, специалистом по древней письменности, биографом своего отца. Вместе со старшей сестрой, Ольгой Измайловной, он завершил труд Измаила Ивановича «Материалы для словаря древнерусского языка». Дочери Срезневских, Людмила и Надежда, были художницами, Вера — певицей.

Измаил Иванович Срезневский не жалел ни времени, ни сил для семьи. Он дал прекрасное образование детям, посвящал им все свободное время, делился с ними самыми сокровенными мыслями, помог им определить свое призвание в жизни.

Интересны воспоминания Всеволода Измайловича Срезневского о том, как Измаил Иванович обучал своих детей. «…Когда мне было лет 10-11, отец начал знакомить меня с русской историей. Это ознакомление мое, как многое, что делал отец, было чрезвычайно оригинально. Очень любопытное для обрисовки его педагогических приемов, его способов учения, его науки, как вдумчивого педагога, учителя и как отца, желавшего привить сыну интерес к знанию родины более глубокий, чем это тогда делалось, оно, несомненно, заслуживает большого внимания. Мы с ним погружались прямо в источники, которые он комментировал и объяснял попутно. Изучая первые страницы русской истории, мы читали «Повесть временных лет» — у меня доселе сохранился экземпляр издания Лаврентьевской летописи с его пометкой о подарке мне ее в 1874 году… По атласу… я знакомился с племенами, населявшими Россию, с ее постепенным ростом… мы с ним читали Карамзина… (речь идет об «Истории государства Российского»). Одну зиму я учился у отца русской истории совместно с одной из моих сестер, ближайшей мне по летам. Помимо уроков, мы с ней писали сочинения по истории Киевской Руси, Великого Новгорода — мне было тогда, должно быть, 11 лет. Эти работы по летописям были для нас обоих очень интересны, и мы чувствовали удовлетворение, даже гордость от этих детских исторических разысканий. Каждый из нас был критиком другого, просматривал его работу, разбирая и докладывая на уроках свои замечания. Другая, можно с важностью сказать, историческая работа, которую мне задал отец, когда уезжал как-то летом в путешествие, а я оставался дома, — это было определение в Поучении Владимира Мономаха дат его походов… главным образом, на основании летописи… таков был характер моего учения русской истории.

Параллельно с изучением истории почти неотделимо от нее знакомил меня отец и с древней русской литературой… Помню захватывающий интерес, который дало мне «Слово о полку Игореве»; его читали мы не по изданию, а по копии, которая хранится ныне в бумагах отца с его отметками и словарем. Сколько любопытного узнал я от отца об этом произведении. Чрезвычайно внимательно читали Поучение Владимира Мономаха… Попутно отец показывал мне снимки с рукописей, а иногда даже и подлинники, пробуждавшие во мне трепет и благоговение. С тех дальних пор понемногу прививалась во мне любовь к русской старине, укоренялось к ней уважение.

Гораздо раньше изучения древней русской литературы я, естественно, стал знакомиться с новой. Это ознакомление тоже никогда не проходило по шаблону… Знания я черпал прямо из творений писателей, а сначала поэтов — и это меня увлекало с младенчества. Когда я еще не мог хорошо справляться с чтением, я с голоса запоминал целые ряды стихов, по преимуществу Пушкина, и декламировал с увлечением. Теперь я удивляюсь, как много я знал наизусть. Я знал «Руслана и Людмилу», «Полтаву», «Медного всадника», многое из «Бориса Годунова», из «Евгения Онегина», много мелких стихотворений; многое и до сих пор сидит у меня в голове с того времени — детские впечатления остаются на всю жизнь, детская память крепка. Иностранные языки мы изучали по разноязычным Библиям.

Я припоминаю еще уроки географии, тоже своеобразные, как все, что делал отец: я никогда не зубрил названий, таких мудреных, легко забываемых, которые только отвращают от предмета; я только изучал и чертил карты. Иногда эти чертежи связывались с чтением путешествий… Благодаря усердному черчению карт у меня создалось очень отчетливое представление о расположении всех стран до самых последних мелочей… Я приобрел способность легко везде ориентироваться, способность, нередко помогавшую в жизни, особенно во время моих путешествий по неизвестным местам.

…Перебирая другие предметы, которые изучали до недавнего времени дети 10-12 лет в учебных заведениях, я вспоминаю, что так называемому Закону Божьему меня дома не учили. Почему это было? И отец и мать мои были религиозны и религиозны по-православному, особенно матушка. Они оба ходили в церковь. И ходили не по привычке, не для исполнения с детства вскоренившегося обычая, а по чувству, из потребности молиться. Исполняя обряды, они относились к ним с сознанием их значения: они говели с полной искренностью, с душевным покаянием; соблюдали посты, ходили к «плащанице», «на двенадцать евангелий», а если нельзя было идти из-за болезни, то дома их читали… Все это внушалось и детям. И я, помню, любил ходить в церковь, особенно в одну домовую, построенную в древнерусском стиле, где кроме главного храма было еще как бы подземелье, низенькое, всегда жаркие «пещерки»… И несмотря на это ясное тяготение к православной церкви, внушенное нам родителями, — «закона Божия», катехизиса с его текстами, изучения по пунктам образов — всего, что с таким рвением требовали с учеников в гимназиях законоучители, я никогда и не помышлял учить. Читал только для чтения, а не для учения Священную Историю. И думается мне, конечно, это делалось (родителями) сознательно, во имя чистого религиозного чувства, чтобы этой формалистикой религии не расхолаживать душевного чувства, не закрывать великого мелочами.

К наукам, которым обучал меня отец, нужно прибавить еще те, которые разве только в последнее время стали привлекать педагогов, — я говорю о знании ремесел, хотя бы начальном, об умении все сделать, что нужно, по дому; отец говаривал, что настоящее классическое образование требует от человека вообще умения все делать. И мы с ним переплетничали, клеили коробки, точили ножи, строгали доски, столярничали, работали на верстаке, на токарном станке, красили заборы, оклеивали стены обоями, копались в саду и т.д. Эта наука умения применять силу и знание к делу, научив находчивости, сметке, сообразительности, потом мне очень пригодилась в жизни, дав возможность почти всегда обходиться своими руками, своей головой, своими средствами, не прибегая к помощи других. Как не поблагодарить за все это отца… исподволь готовившего сына к жизни, как будто он сам, этот малыш, доходил до всего своим умом.

Не выпало на мою долю закончить даже среднего образования под руководством отца: он умер, когда мне не исполнилось еще и 13 лет. Но заложенное им в мою детскую душу отношение к труду, понятие о своих обязанностях, о своем долге, о любви к родине, к ее старине, литературе, памятникам ее письма и быта сроднились со мною с тех давних пор».

Иосиф Евсеевич Срезневский. Его судьба и роль в воспитании И.И.Срезневского. Евтюхин Ю.Н.

Avela — Sat, 03 Mar 2012 19:31:35 GMT

В воспитании юного И. И. Срезневского кроме матери, деятельное участие принимал его дядя по отцу Иосиф Евсеевич Срезневский. Родился он в 1780 г. в с. Срезневе и первоначально пошел по стопам брата Ивана Евсеевича. Получив среднее образование в Рязанской духовной семинарии (1790-1799 гг.), он продолжил свое образование в Московской духовной академии. По завершении обучения его назначили учителем в Рязанскую семинарию, где он проработал до 1807 г., после чего поступил в Петербургский педагогический институт, а затем в июне 1811 г. был зачислен кандидатом юридических наук в Казанский университет. Со временем он стал преподавать в Казанской гимназии логику и нравоучение, с 1815 г. был утвержден адъюнктом философии и профессором. В том же 1815 г. ему было поручено и чтение естественного права взамен ушедшего профессора Неймана. 5 августа 1819 г. Срезневский., будучи уже в звании экстраординарного профессора (с 1 июня 1817 г.), внезапно, по "особенным причинам", был уволен из университета. Это произошло после того, как в 1819 г. помощнику министра просвещения М.Л. Магницкому было поручено произвести ревизию Казанского университета. Он был поражен тем, что обнаружил среди его почетных членов одного из участников парижского конвента — аббата Грегоара, подписавшего смертный приговор Людовику ХVI, в самой Франции в царствование Бурбонов не допускавшегося ни к каким должностям. Длительные беседы И.Е. Срезневского с М.Л. Магницким в дальнейшей жизни первого сыграли важную роль. Ведь по результатам проверки, Магницкий заявил, что философия И.Е. Срезневского далека от христианского учения, а взгляды его — явно якобинские. Сам М.Л. Магницкий был выдающимся деятелем того времени. М.Л. Магницкий считал, что в Россию часто являются не просто посредственности, но развращенные и бесчестные люди, дабы продать свою ложную науку за деньги. «Сегодня, особенно на Россию, — говорил он — набегает сия пена, которую политические бури гонят из других стран. Сии перебежчики приносят с собой лишь наглость и пороки». Им были уволены 11 профессоров Казанского университета, из общего числа в 25 человек. Среди них был и Иосиф Евсеевич Срезневский. Необходимость подобных действий М.Л. Магницкий объяснял следующим образом: «Одни (профессора) были заражены атеистическими и лжелиберальными теориями и искусно передавали их студентам при удобном случае, другие — не имели враждебных намерений против веры и правительства, но действовали в том же смысле из тщеславия, почитая, что быть человеком вполне православным и монархическим значит быть отсталым. Наконец, все они были не труженики науки, а торгаши ею». Принципы, на которых отныне должны были осуществляться образование и воспитание, были изложены М.Л. Магницким в Инструкции директору Казанского университета от 17 января 1820 г. Главной целью университетского образования Инструкция объявляла — воспитание верных сынов Православной Церкви, верных подданных Государю, добрых и полезных граждан Отечеству».

Хотя С. был уволен без ограничений в дальнейшей профессорской деятельности, однако, когда он был выставлен конференцией Петербургского университета в числе 6 других лиц кандидатом на кафедру русской истории, географии и статистики в Харьковском университеты, то утверждению его воспрепятствовал новый отзыв Магницкого, по которому С. "руководствуется духом весьма удаленным от христианского учения и заражен духом деизма". Лишившись, таким образом, возможности продолжать свою деятельность в каком-либо университете, С. в 1820 г. принял предложение преподавать русскую словесность, логику и красноречие в только что открытом петербургском артиллерийском училище, в котором оставался до 1824 г. 30 сентября 1827 г. он подал прошение митрополиту, в котором писал, что, "познав тщету благ земных и даже самых светских наук", он просит определить его послушником в Александро-Невскую лавру. "Ни мир не может иметь во мне нужды", писал он дальше, "ни я чем-нибудь к нему не привязан". Согласие последовало. В 1828 г. он по своей просьбе, ввиду расстроенного здоровья, был переведен в калужскую епархию, в братство калужского архиерейского дома. Вместе с этим прекращаются сведения о его дальнейшей жизни, и самый год его смерти неизвестен.

Сохранилось письмо Иосифа Евсеевича, где он внушал мальчику мысль о необходимости служить на благо Отчизны, Православия и Самодержавия, сторониться легкомысленных и порочных товарищей, которые шли на конфликт с властью, с существующими порядками, быть истинным сыном своего народа.

Эти внушения произвели глубокое впечатление на И. И. Срезневского, о чем можно судить по письмам, которые ученый написал много лет спустя уже своему племяннику — священнику Запольскому. Вот одно из них: «Добрая дорога, мой друг, у тебя, впрочем, не потому, что ты, по окончании курса учения, можешь выйти в люди, а что, если захочешь употреблять усилия душевные, будешь человеком, каким всякий должен желать быть, образованным и понимающим легчайшие средства упрочить за собою добрый, честный нрав. С умом развитым, отделяющим добро от худа, легче избегать худа. Выгоды жизни — второе дело, и тогда только хороши, когда не переплелись с упреками совести и с пороками испорченной души. Учись, мой друг, усердно, еще усерднее сохраняй чистоту души; слушайся наставников, стараясь ценить их достоинства и снисходить к недостаткам; гнушайся легкомысленных и, еще более, порочных товарищей; будь скромен с теми и другими, а знания, которые тебя ожидают, не считай ремеслом, средством для наживы больших или малых денег, особенно звания духовного, если его изберешь: оно самое важное и священное и требует всего более чистоты души; впрочем и все другие звания — также важны и, как служение отечеству, священны, нуждаются в чистоте душевной. На то, что иные служат, пачкаясь в разной грязи, смотреть нечего: они — не пример для подражания. Повторяю тебе те советы, которые внушали мне отец и мать, а равно, в письмах, и дядя Иосиф Евсеевич. Оба брата Срезневские оставили по себе память добрых, честных, благородных людей, — и эта память была единственным моим вожатаем в жизни, подавая мне руку помощи там, где я и не воображал — с самого детства. Не могу думать, что они сделали бы для меня столько же добра, если бы оставили мне по себе не добрую память в людях, а какие-нибудь деньги. Вместо добра могло быть и зло. Дай Бог и мне оставить моим детям такое же наследство».

Труды И.И. Срезневского

Avela — Mon, 26 Dec 2011 19:13:58 GMT

1. Изслѣдованія и замѣчанія о древних памятниках старославянской литературы ...

2.Материалы для сравнительнаго и объяснительнаго словаря и грамматики

3.Сказанія о святых Борисѣ и Глѣбѣ: Сильвестровскій список XIV вѣка

4.Древнія изображенія святых князей Бориса и Глѣба: описаніе изображеній и исследования о древней русской одежде.

5.И.И. Срезневский. Словарь Древнерусского Языка

6. Запорожская старина.

"Любящий Вас Срезневский..." Из переписки И.И. Срезневского с В.Г. Катинским

Avela — Mon, 19 Sep 2011 15:24:13 GMT

Колгушкина Н.В.

Измаил Иванович имел широкий круг общения и большую дружную семью. Он очень сожалел, что насыщенная общественная работа и преподавательская деятельность долгое время не позволяли ему посетить Срезнево. И только в последние годы жизни его мечта о встрече с родными местами своих предков осуществилась. В августе 1877 года, возвращаясь из Казани, он на пароходе по Оке с двумя сыновьями приплыл в родовое село в тихом уголке Рязанщины. Встреча с родными местами и родственниками стала радостным событием в жизни ученого, душевно согревавшим его в последние годы земного бытия (скончался И.И. Срезневский в 1880 году в Петербурге). Впервые публикуемые послания, написанные им Василию Григорьевичу Катинскому, последнему из рода священнослужителей Покровской церкви села Срезнева, прослеживают родственную духовную связь нескольких поколений Срезневских. Василий Григорьевич был племянником Измаила Ивановича, сыном его двоюродной сестры Марии (по мужу Катинской) [4], отец которой Иоаким Евсеевич состоял управляющим Покровской церкви [5]. Эта переписка с иной, "домашней стороны", представляет нам крупного ученого, путешественника и незаурядного человека, истинного гражданина, заботливого и простого в родственной дружбе, любящего, счастливого в своей большой семье. На страницах писем воссоздан облик человека с его разнообразными интересами, научными планами, мечтами. Перед нами встает фигура не кабинетного ученого, далекого от реальной жизни и быта, а умелого практика, знающего толк во многих житейских делах: заботливый и умудренный опытом советчик обнаруживает весьма успешные знания и в фармакологии, и в архитектуре, и в строительстве. С этой точки зрения академик И.И. Срезневский еще не представал перед современным читателем, имеющим подчас "стандартное", книжное представление о филологах того времени. Письма рассказывают, как И.И. Срезневский, отец большого семейства, дорожил своими детьми, независимо от их возраста и способностей, какие духовные ориентиры он проповедовал, какая чистая, полная любви и человеческого обаяния атмосфера царила в его ближнем круге. Очень важно, что в этих письмах И.И. Срезневский показан прежде всего как прекрасный педагог, умеющий подметить и оценить успехи каждого и радоваться им. Несмотря на грустный тон некоторых писем, связанный с нездоровьем их автора, ценность публикуемой мемуарной литературы исключительная: кроме ряда лингвистических проблем, возникающих за строками Срезневского-ученого, в этой переписке ощущается дыхание высокого духа родственных связей, дру жественности и искренней любви, почитания семейных начал и верность своим корням. Все это делает письма ученого своего рода образцом педагогического и риторического мастерства и просто книгой для "душевнополезного чтения" нынешним и будущим поколениям филологов. /.
1. И.И. Срезневский - В.Г. Катинскому [6] [Ижора, под Санкт-Петербуръ 3 сентября Душевно уважаемый о. Василий Григорьевич! Вот уже четвертый день, как я и оба мои сопутника воротились домой (на дачу в Ижору, за 18 верст за Петербургом), вчера только смогли съездить в город, чтобы между прочим исполнить одно из желаний наших в отношении к Срезневу, и только сегодня улучил минутку, что хоть немногими словами известить Вас о себе и выразить Вам и всем Вашим нашу общую сердечную признательность за дружеский родственный прием меня с сыновьями в дорогом для меня уголке Срезнева. Простившись с Вами, мы провели отрезок ночи и утро на пароходе очень покойно; не так покойно, но по счастию безо всяких приключений переехали в Рязань, с пристани в город по отвратительной грязи; в тот же день переехали в Москву, в ней переночевали и провели день; на третью ночь по выезде из Срезнева поехали в Петербург, и около 2-го по полудни были уже у себя дома. Радость нашей семейной встречи понятна Вашему доброму сердцу. Только уже на третий день после приезда мы с женой поехали в город для свидания с сыном Владимиром и его семьей и для исполнения одного из желаний наших в отношении к Вам. Вчера же должна быть готова к отправке, а сегодня и отправлена посылка гомеопатической аптечки с лечебником на имя Любови Семеновны [7] в Рязань. Нам хотелось, чтобы эту посылку Вы получили поскорее и не придумали другого лучшего средства, надеясь, что ей все-таки легче отыскать случай, чтобы посылка наша дошла до Вас верно и скоро. Я написал ей письмо, и очень радуюсь, что смогу сегодня написать и Вам. Прежде всего - прошу Вас принять от всех нас за себя, за Ольгу Семеновну [8], за матушку [9] и ее милых внучат наш родственный поцелуй и благодарность за радушный прием меня с детьми в дорогом для нас уголке. Не могу не вспоминать и не рассказывать о заботливости Вашей о моей хилости и нездоровье Всеволода [10] (слава Богу, оставшемся, кажется, без дурных последствий) без теплого чувства. Все, все надолго будет памятно всем нам. И святость места для сердца моего, как родины предков, отца и дядей, и родственное влечение к вашему милому семейству, все тянет меня к Срезневу. Так бы и поехал опять к вам, со всеми своими, если бы как-нибудь можно было облегчить переезд из Рязани в Срезнево. Наиболее удобен, мне кажется, он может быть в тарантасе на долгих или на почтовых прямо из Рязани без посредства парохода. Очень жалко, что мне не пришлось поговорить об этом в Рязани с кем-нибудь из людей опытных. Еще раз целую всех вас за всех нас и желаю всем вам здоровья и душевного довольства. Письмо ваше к нам пишите на Императорскую Академию Наук. Не забывайте - преданный и любящий Измаил Срезневский. [11] Ваши два поручения: о книге по лесоводству и планы военных действий я еще не исполнил, потому что еще не знаю ничего подходящего. Завтра буду в городе и постараюсь исполнить. Целую Вас и всех ваших. Борис Срезневский [12]. Всеволод кланяется Вам; он почти здоров, немного только покашливает, но на это не обращает никакого внимания, бегает по саду и резвится.Примите и от меня благодарность за ласку и внимание ко всем нам Целую Вашу жену и деток, а также и матушку. Какие вкусные пироги привезли нам от Вас. Е. Срезневская [13].
2. И.И. Срезневский - В.Г. Катинскому [г. Санкт-ПетербургI 23 мая 1878 г, [...] [14] не подумайте, что мы все это время и до того ранее не поминали Вас: с признательностью и любовью и всем семейством и вдвоем с женою вспоминали мы и вспоминаем всех вас. Зимой и ранней осенью по вечерам мы читали письма, которые писались мною и Борей с дороги с разными объяснениями нашей стороны, и, разумеется, всего подробнее припомянуто было все, что мы пережили в поездку нашу н Срезнево. Припоминаемо было многое и потом премногое по мелочам. Нелишним сказать будет, что жена моя, несравненная Катенька, любя щая все, что близко моему сердцу или должно быть близко, любит всех вас, как своих близких родных, и к самому Срезневу питает сочувствие. Покойный Миша [15], кажется, сам рассказывал, какою она была I ним. Не могла она не порадоваться и нашему прошлогоднему решении | заехать в Рязань, а следовательно, и в Срезнево. Теперь она желала бы сама побывать в Срезневе, чтобы помолиться на могиле деда с мужем и детьми с тем же благоговением, с каким ежегодно разными обстоятельствами, вот уже слишком 20 лет, молится на могиле матери моей, о которой одна и заботится. И мы собираемся к Вам вместе с нею и с одной из дочерей, с младшею, Верой [16]. Почему именно с Верой, ;> нельзя оставить без объяснения. Нынешней зимою принялся писать, припомнилось, что и Всеволод, как он ни мал еще, а уже много пообъездил, многое видел, видел и то, что не видел никто кроме Бори. Все другие так же много видели, и только Вера, после того как ребенком была в Москве, оставалась все дома, и не видела ничего кроме Петербурга и окрестностей. Всем нам стало ясно, что если кому ехать с папой и мамой теперь, так именно ей. Но ехать только в Рязанское Срезнево, это мало. Вот я и придумал, что ехать можно через Москву, из Троицы в Ростов, Ярославль, Нижний и оттуда уже в Спасск и в Срезнево, а потом в Рязань и домой, или же начать Рязанью и Срезневым и кончить Москвой. При том мне бы хотелось хоть сутки остаться в Старой Рязани [17], далее в Срезневе провести хоть два дня. Последнее обстоятельство самое тяжелое. Не могу покойно вспомнить, как мы тогда вас стеснили, и не желал бы стеснить в другой раз. Думая об этом, я придумал, нельзя ли бы нанять на время нашего приезда избу у кого-то из поселян.
3. И.И. Срезневский - В.Г. Катинскому 23 июня 1878 г. Ижора у Парголова. Сердечно, милые Василий Григорьевич, Ольга Семеновна с матушкой и с внуками! Уже несколько недель мы собираемся в путь, и все еще не собрались. Думали было успеть быть у Вас до 20; но это оказалось совершенно невозможным: 17-го день мы оставили, к которому должны были собраться все трое с некоторыми из близких знакомых и родных; и это в самом деле сбылось; 18-го еще оставались двое - Володя со своей Наденькой и Вяча с Ольгошею; 19-го должно быть обустройство: переставить коробки в закутках для дороги. Если бы и пособить, то мы бы могли 20-го рано выдвинуться так, чтобы в Рязани были бы 21, а там надо хлопотать о тарантасе. Ко всему этому прибавилось еще и то, что я должен в Москве поработать, или ехавши через нее домой, или возвращаясь, в Музее, и быть там тогда, когда музейные рукописи будут доступны, а для этого знать, когда хранитель рукописей музея может меня принять. Надобно было с ним списаться, и вот я написал и жду ответа. Во всяком случае мы должны постараться приехать к Вам так, чтобы провести с Вами воскресенье, как день свободный от работы. Не ко времени гость хуже татарина; но мы постараемся поехать с внучками, а Вера хочет и попробовать силенки свои сгребать сено, если оно еще не будет убрано. Лекарства почти все куплены и даже уложены в ящичек, мною самим склеенный. Остается не забыть купить кассии (против лихорадки), бальзаму для заживления порезов и еще чего-то, что вам нужно, не могу вспомнить. Против расстройства желудка должны быть у Вас (мы привезем и еще) капли валерианы, я купил. Против ушибов без поранений нужен порошок из арника (микстуры) в большом пузырьке (мы еще привезем), разводить в воде (на чашку капель 20). Вы пишите, что погода у вас прекрасная. Не то мы должны сказать. Было правда и жарко; но бывает и очень холодно, что мы протапливаем. И ветрено, и холодно особенно здесь на даче. Хотя домик наш выстроен порядочно, но все равно продувает. А мне, скажу, еще и нездоровится. Сборы наши продолжаются: надобно взять с собой всего как можно меньше, а потому и сшить, что одно могло бы заменить многое; не надо и забыть ничего нужного... Вместе с тем мне надобно покончить кое-какие работы. Работаю сейчас и я, и три мои дочери подключаются. Все мы и целуем всех вас. Любящий Вас Срезневский. [...] [23] Посылаю кусочек вида с балкона нашей городской квартиры: набережная, Невка с пароходами; другой берег с Английской набережной и церковью Благовещенья, выглядывающей из-за домов. [24]
6. И.И. Срезневский - В.Г. Катинскому [Москва] 6 июля 1878 г. Душевно уважаемый Василий Григорьевич! Мы уже в Москве - со вчерашнего дня, и пробудем здесь, впрочем, около недели - так что в конце той недели, если не случится ничего особенного, увидимся с Вами. Нас четверо: я с женой и две сестрички - Люля и Вера. Вера как главная путешественница, Люля как хозяйка. В Рязани мы остановимся, чтобы ознакомиться с городом, пойдем, разумеется, в монастырь, может быть, и не один раз. Хотелось бы съездить в Солотчинский монастырь [25], где я в прошлом году не был. <...> [26] Передайте наши поцелуи всем Вашим. Ваш И. Срезневский.
7. И.И. Срезневский - В.Г. Катинскому Москва. Августа 5. [1878 г.] Душевно уважаемый Василий Григорьевич! Наконец-то мы опять в Москве (с вчерашнего вечера) и собираемся домой. Все наше странствие совершилось благополучно. По Оке мы прибыли в Нижний, паромом только, что, взяв билеты до Нижнего, не могли остановиться в Павловске и осмотреть там железное производство. В Нижнем не раз были на раскрывавшейся ярмарке, еще чаще любовались слиянием Оки с Волгою, которого широкий разлив был перед нашими окнами. Не раз были мы и у знаменитого фотографа Карелина [27], не говоря уже о многом другом. Из Нижнего поехали к Владимиру и, не доезжая 10 верст, остановились в Боголюбове, а потом 2 дня провели во Владимире, долго могли видеть все более замечательное, между прочим, и Дмитровский собор. Из Владимира обратно мы повернули на Шуйскую дорогу и на сутки остановились в селе Иваново, знаменитом своими прядильными и ткацкими фабриками и очень подробно рассмотрели одну из них, двойную, самую огромную. Путь наш далее был на Кинешму, где мы пересели на пароход и на нем поехали и приехали в Кострому так долго, что пообедавши успели побывать и в Ипатьевском монастыре, и поездили по городу, а на другое утро искали и нашли производителя особо крашеной и чистой <.. .> [28] и взяли несколько мелочей для образца. Кстати вспомнить, что в Нижнем мы приобрели одну из мелочей: хорошенький бурак для сохранения варенья, которое взять с собой непременно потребовала от нас Пашенька [29]. В другой день, спавши опять на пароходе, к вечеру мы были в Ярославле - так что в тот же вечер погуляли по великолепному бульвару, тянущемуся по верху прекрасного города над Волгой. Из мест, осмотренных нами в Ярославле, самое важное было лицей, Высших наук училище, где мой дед до 1812 года был профессором и инспектором и где я родился... Оставивши в Ярославле все необходимое, мы поехали за Волгу, сели в один из маленьких вагончиков узкоколейной рельсной дороги и вскачь, а иногда и рысью понеслись в Вологду: 192 версты мы ехали 11 часов, целый день, почти до ночи, и только уже на следующий день могли осматривать город. Один только день и две ночи (только понеобходимости) остались мы в Вологде, устав, однако, бродить и по случаю купили баночку варенья каленики и для нее бурачок, а для их сохранения купили в Костроме - лукошко, посудину, о которой прежде мы не имели никакого понятия. Возвратясь опять в Ярославль, я посетил архиерея, осмотрел древние рукописи архиерейского дома и пр. Выехавши поздним вечером на ночь, мы приехали в Ростов и следующий день провели прекрасно и удачно в осмотре города и храмов, выслушали знаменитого колокольного звона и пр., а потом этим же вечером или лучше сказать ночью поехали в Троице Сергиевскую Лавру, куда прибыли в 6 % утра. Одного дня было достаточно, чтобы полюбоваться и осмотреть все более важное, и съездить к викарию и в скит, а мне и видеться кое с кем. На другой день мы оставались в Лавре еще полдня, и вчера к обеду поспели в Москву, в то самое помещение, какое занимали до отъезда в Рязань и к Вам. И вчера еще и сегодня Вера с мамашей продолжали осмотр Московских достопамятностей, и завтра несколько часов посвятится на это. Завтра же мы хотим и выехать домой. Там нас ждут не дождутся; да и нам хочется скорее быть вместе. Я было думал остаться здесь по крайней мере на неделю для занятий; но даже не нахожу сил в себе на это, да и частные обстоятельства людей, без которых занятия не состоятся, мешают этому. Таким образом, наше путешествие оканчивается. Оканчивается и мой очерк Вам о нем. Прибавлю к нему, что мы часто вспоминали и всех вас и о Срезневе и об Оке, как она у вас течет. Поцелуйте за нас бабушку, мамашу, деток, поклонитесь всем нас помнящим, и верьте в нашу родственную дружбу к Вам. Я также от всей души благодарю Вас за Ваш родственный и ласковый прием, за Ваше попечение о нас. Мы с большим удовольствием и вкусом ели хлеб, который нам дали на дорогу - чудесный был. Сколько раз мы вспоминали вас, я дорогой все высматривал хорошенький домик и придумывал фасад для Вашего. Целую всех вас от мала до велика. До свидания. <...>
8. И.И. Срезневский - В.Г. Катинскому Петербург. 4 сентября 1878 г. Начинаю с отчета о книгах, и, прежде всего о той, которая приманила Вас к себе своим заглавием "Практическая архитектура городских, загородных и сельских зданий" и пр. подобных собраний жемчужин с заметками. Книга форматом большая и красиво изданная: 42 листа картинок и чертежей и 95 страниц в два столбца пояснений. Перегляды-вать ее приятно; но для многих и может больше для забавы - вероятно, кажется, и для тех, которые не хотят или не умеют беречь деньги. Переглядывать внимательно в те места, имеется в виду Вам, я остановился только на листе 24: "Сельский дом на каменном фундаменте - одноэтажный с антресолями". Передний фасад в 3 окна; над средним окном балкончик, из-за решетки которого видна дверь; еще выше угол двускатной крыши; с правой стороны виден бочок крылечка с двускатной крышей; с правой видна высокая труба. Это рисунок. План, тут же приложенный, не подводит их ни к положению трубы, ни к крыше, ни к названию "одноэтажный с антресолями". <.. .> [30]

Примечания 1. Сотная грамота 1567 года // Писцовые книги Рязанского края XV-XVII вв. Рязань, 1900. Т. 1. Вып. 2. С. 446. 2. Аттестат, выданный ректором Рязанской семинарии И.Е. Срезневскому. РГАЛИ. Ф. 436. Оп. 2. Ед. хр. 216. Л. 1. 3. Аттестат об окончании с серебряной медалью Московского университета И.Е. Срезневского. РГАЛИ. Ф. 436. On. 1. Ед. хр. 217. Л. 1. 4. Родословная Срезневских из села Срезнево. Архив Академии наук СССР. Ф. 436. On. 1. Ед. хр. 9448. Л. 1. 5. Добролюбов И.В. Историко-статистическое описание церквей и монастырей Рязанской епархии, ныне существующих и упраздненных, со списками их настоятелей за XVII, XVIII и XIX столетия и библиографическими указателями. Рязань, 1891. Т. 4. С. 335-336. 6. Письма И.И. Срезневского В.Г. Катинскому публикуются впервые по источнику: РГАЛИ. Ф. 436. On. 1. Ед. хр. 1050. [24 лл.]. 3 сент. 1877 г. - 8 мая 1879 г. 7. Сестра жены В.Г. Катинского, проживавшая в Рязани. 8. Жена В.Г. Катинского, проживавшая в Срезневе. 9. Теща В.Г. Катинского. 10. Младший сын И.И. Срезневского (1867-1936), историк литературы, археограф, палеограф, библиограф, чл.-корр. АН СССР (подробнее о нем: Императорская Публичная библиотека 1795-1917. СПб., 1995). 11. Приписка Бориса Срезневского. 12. Борис Измаилович, средний сын И.И. Срезневского (1857-1934), известный метеоролог, профессор Юрьевского университета, декан физико-математического факультета (подробнее о нем: Энциклопедический словарь. СПб., ФА. Брокгауз и ИА. Ефрон, 1890-1907. Т. XXXI. С. 354). 13. Приписка жены. Екатерина Федоровна Срезневская (в девичестве Тюрина) (1825-1912). См.: Свидетельство о браке (1844). Копия 1880 г. РГАЛИ. Ф. 436. Оп. 2. Ед. хр. 302. 14. Пропущен текст письма на л. 15.15. Двоюродный брат И.И. Срезневского, проживавший в Срезневе. 16. Вера Измаиловна, младшая дочь И.И. Срезневского (1861-1935). 17. Место бывшей столицы Рязанского княжества. Расположено в 20 км от Срезнева. 18. Вячеслав Измаилович (1849-1920) - второй сын И.И. Срезневского, филолог-славист (подробнее о нем: Брокгауз - Ефрон. Там же). 19. Ольга Измаиловна (1845-1930) - старшая дочь И.И. Срезневского, писательница, изд. "Материалов для словаря древнерусского языка" (подробнее об этом: Брокгауз - Ефрон. Там же). 20. Владимир Измаилович (1848-1920), старший сын И.И. Срезневского, преподаватель русской словесности, известный статист (подробнее о нем:. Брокгауз - Ефрон. Там же). 21. Диссертация на степень магистра Славянской филологии была защищена В.И. Срезневским на историко-филологическом факультете СПб. университета в 1877. 22. Профессора историко-филологического факультета Императорского Санкт-Петербургского университета. 23. Пропущено три строчки текста письма на л. 16. 24. И.И. Срезневский снимал квартиру в 1878-1879 гг. по адресу: Васильевский остров, 1 линия, дом 38. См.: Никитенко Г.Ю., Соболь В.Д. Энциклопедия улиц. Василеостровский район. СПб., 2002. С. 166. 25. Солотчинский Рождества Богородицы мужской монастырь, основан в 1390 г. великой княгиней Ольгой Ивановной Рязанской, находится в 20 км от Рязани. См.: Коновалов Д.А. Солотчинские были. М., 1971. 26. Пропущено три строки текста письма на стр. 18. 27. Андрей Осипович Карелин (1857-1906), известный нижегородский фотохудожник, в 1869 году открыл свое фотоателье (о нем подробнее: Российский гуманитарный энциклопедический словарь. М., 2000. Т. 2. С. 153-154). И.И. Срезневский привез коллекцию фотографий. РГАЛИ. Ф. 436. On. 1. Ед. хр. 1942. Лл. 1-4. 28. Пропущено одно слово, написано неразборчиво. 29. Племянница И.И. Срезневского. 30. Далее пропущен текст письма (рассуждения о книгах по архитектуре). В этом же письме помещен чертеж рукой И.И. Срезневского: два плана построения дома на каменном фундаменте. Публикация © Н.В. Колгушкиной, директора Музея академика И.И. Срезневского при Рязанском государственном университете имени С.А. Есенина

Измаил Иванович Срезневский "МЫСЛИ ОБ ИСТОРИИ РУССКОГО ЯЗЫКА"

Avela — Sun, 26 Jun 2011 18:25:01 GMT

Народ выражает себя всего полнее и вернее в языке своем. Народ и язык, один без другого, представлен быть не может. Оба вместе обусловливают иногда нераздельность свою в мысли одним названием: так и мы, русские, вместе с другими славянами искони соединили в одном слове "язык" понятие о говоре народном с понятием о самом народе. Таким образом, в той доле науки, которую мы можем назвать нашей русской наукой, необходимо должны занять место и исследования о русском языке.Язык есть собственность нераздельная целого народа. Переходя от человека к человеку, от поколения к поколению, из века в век, он хранится народом как его драгоценное сокровище, которое по прихотям частных желаний не может сделаться ни богаче, ни беднее, — ни умножиться, ни растратиться. Частная воля может не захотеть пользоваться им, отречься от его хранения, отречься с этим вместе от своего народа; но за тем не последует уменьшение ценности богатств, ей не принадлежащих.Читать далее