Сайт Музея им. ак. И.И. Срезневского и храма в честь Казанской иконы Божией Матери с.Срезнева


Меню сайта



Форма входа
Главная » 2011 » Апрель » 16 » Честью служить предкам своим. Традиции рода Срезневских.
22:25
Честью служить предкам своим. Традиции рода Срезневских.

Юрий ЗЕРЧАНИНОВ


Вячеслав Измайлович Срезневский - помощник Главнонаблюдающего за физическим развитием народонаселения Российской империи, председатель Российского Олимпийского комитета. 1915 г. Фото К.Буллы

Удача, казалось, не покидала меня, когда на телеканале "НТВ плюс спорт" вознамерился рассказать о неведомых судьбах былых чемпионов и рекордсменов России, которые готовы были достойно отстоять спортивную честь нашей страны на берлинской Олимпиаде 1916 года, не случившейся из-за Первой мировой войны... В Лужниках в Музее спорта удалось увидеть паспорт, пробитый осколком снаряда, и фронтовой дневник Людвига Чаплинского - "рыжекудрого Геркулеса", основателя Всероссийского союза тяжелой атлетики... Прославленный конник Павел Родзянко, трижды увозивший из Лондона престижный кубок короля Эдуарда VII, завершил войну уже в рядах английской армии, и его внук Пол прислал мне из Нью-Йорка воспоминания полковника Родзянко, изданные в тридцатые годы в Англии, а, прилетев в Москву, еще много чего рассказал. И, наконец, я разузнал, как внушительный облик нашего первого метателя молота Александра Чистякова привлек внимание Всеволода Пудовкина, и тот снял его в фильме "Мать" в роли мужа Ниловны. Дядю Сашу - так звали киношники Чистякова - снимали и Кулешов, и Барнет, и Ромм...

Но оживить личность Вячеслава Измайловича Срезневского, в 1911 году единогласно избранного председателем Российского Олимпийского комитета, долго не удавалось. Всматривался в его снимок, который в 1915 году (Срезневскому было уже 66 лет) сделал главный питерский фотограф Карл Булла. Он в черном двубортном фраке, при орденах. Высокий лоб, решительный взгляд. Пожалуй, схож со Столыпиным. Столь же короткая бородка и длинные усы. Нет, каждой чертой лица Столыпин являет врожденную аристократичность. А у Срезневского черты лица мягче - представляется, что именно так выглядел дореволюционный русский профессор. Что ж, наш былой Олимпийский комитет действительно возглавил сын академика Измаила Ивановича Срезневского, создавшего первый словарь древнерусского языка. Да и сам Вячеслав Измайлович был магистром славянской филологии, специализировался на грамматике церковнославянского языка, успешно занимался преподавательской деятельностью. Но вот еще один снимок из книги "Спорт наших дедов" - судейская коллегия состязаний по скоростному бегу на коньках в Юсуповом саду. И седобородый Срезневский - в теплом пальто с меховым воротником, но в отличие от остальных и более молодых судей он на коньках (стоит ли удивляться, что до восьмидесяти восьми лет дожил)! А катком Юсупова сада владело Общество любителей бега на коньках, которое он много лет возглавлял. Словом, спортивная деятельность Срезневского была столь плодотворна, что Государь назначил его товарищем (помощником) Главнонаблюдающего за физическим развитием народонаселения Российской империи генерала Воейкова.

Измаил Иванович Срезневский. Петербург. 1850-е гг.

На что, представьте, с приходом советской власти мог рассчитывать товарищ генерала Воейкова, который был притом и дворцовым комендантом Николая II? Однако Вячеслав Срезневский многие годы возглавлял 5-й отдел (по светописи) Императорского русского технического общества, сам конструировал фотоаппараты - для подводной съемки, например. Равного специалиста в стране не было, и в 1918 году его привлекли основать в Петрограде Институт фотографии и фототехники.

Но почему, хотелось бы знать, потомственный филолог, приват-доцент Санкт-Петербургского университета так погрузился в спорт, в фотографию? Подлинного музея спорта да и фотографии в нынешнем Питере нет. Вместе с оператором Максимом Беляевым мы несколько дней тыкались, преодолевая недоумение, а то и подозрительность, в различные квартиры, где вроде бы жил в былые годы то ли сам Срезневский, то ли его сын, врач-психиатр.

Возвратившись в Москву, я поспешил в Ленинку. В каталоге - бесчисленные книги Измаила Срезневского, ряд работ трех его сыновей и дочери Ольги, но у Вячеслава - лишь "Справочная книга фотографа", второе издание, год 1887-й. Выписал этот фотосправочник и две медицинские книги Вячеслава Вячеславовича Срезневского, быть может, сын? Не без любопытства полистал первую книгу, которая была издана в 1906 году и называлась "Испуг и его влияние на некоторые физические и химические процессы". Эту диссертацию из психологической лаборатории академика В.М.Бехтерева на степень доктора медицины завершало "Curriculum vitae". И я узнал, что В.В.Срезневский, родившийся в 1880 году в Санкт-Петербурге, - потомственный дворянин, сын действительного статского советника. Что ж, пожалуй, действительно сын Вячеслава Измайловича. А в своей диссертации он рассказывал, как успешно лечил алкоголиков и нервных больных гипнозом, и другая его книга, изданная уже в тридцатые годы, была целиком посвящена гипнозу и внушению. Но как узнать, оставил ли потомков, хранящих семейный архив?

Судейская коллегия состязаний по скоростному бегу на коньках (6-й слева В.И.Срезневский). Петербург. 1911 г. Фото К.Буллы

В Институте русского языка знакомлюсь с Галиной Александровной Богатовой, под руководством которой составлено и уже выпущено внушительное количество томов Словаря русского языка ХI - ХVII вв. Словарь древнерусского языка Срезневского, дело которого наши ведущие лексикографы взялись продолжить, для них - настольная книга. Галина Александровна рассказывала, как в начале 70-х годов, приступая к этой работе, она ощутила необходимость обрести благословение Измаила Ивановича, поехала в село Срезнево на Оке - академик завещал похоронить себя в родовом селе - и увидела, что на заброшенном кладбище его монументальный памятник, вроде бы охраняемый государством, вот-вот рухнет. Возвратившись в Рязань, показала областным властям сделанные снимки и пылко заверила, что знает, куда пойти в Москве с этими снимкам, но, дескать, сама рязанская и не хочет позорить свой город. Да не прошло и месяца - такой она срок дала, - как получила письмо, что памятник восстановлен.

Иван Евсеевич Срезневский

Галина Александровна вручила мне питерский адрес и телефон внучки Вячеслава Измайловича - да, дочери его сына - Ольги Вячеславовны. "Что ж, - восклицал я, - раз оказался таким недотепой, еду снова в Питер". Но она убедила меня не спешить - хотя Ольге Вячеславовне и 80, но она в хорошей форме, а первым делом следует направиться в Рязань и побывать в тридцать первой школе имени академика Срезневского, учительница которой, Нина Васильевна Колгушкина, смогла создать там внушительный музей, посвященный великому ученому и его славной семье....

Словарь древнерусского языка

В книге "Разговор с варваром" Павел Хлебников (отдал жизнь за Отечество - поверьте, иначе не скажешь, вникая в то, что он успел написать, ступив на землю предков и целиком окунувшись в нашу сегодняшнюю действительность) заявляет: "Русская Идея - это любовь к России, к русской истории, к русской культуре и русским героям. В свое время Русская Идея была сильна. Ее понимал каждый русский человек. На ней и строилась Великая Русь. Почитались подвиги отцов и дедов, люди бережно относились к обычаям и нравам предков..."

В 1805 году магистр философии и свободных наук Иван Евсеевич Срезневский, отец будущего академика, приглашенный в Ярославль читать в Демидовском "высших наук училище" логику и риторику, произнес пылкую речь "О любви к Отечеству". Говорил, что тот, кто действительно любит свое Отечество, не перестает любить его, даже видя в нем неустройства, злоупотребления, и "все силы, все способности приносит в жертву Отечеству - не измеряет заслуг своих ценою награды". "И тогда, - обращался он к воспитанникам училища, - вы предкам своим честью и украшением служить будете".

Как ощутима, как значима эта перекличка на расстоянии двухсот лет!

Валерия Срезневская

Рязанская учительница Нина Васильевна Колгушкина родом из Ярославля и, когда была маленькой, целыми днями играла обычно в сквере возле бывшего Демидовского училища. Окрыленная знакомством с Богатовой и узнав, что Измаил Срезневский родился в Ярославле, когда отец его работал в этом училище, восприняла это как указующий перст судьбы. Повела своих школьников в поход в село Срезнево. Так рождался этот живой музей, на открытие которого тринадцать лет назад приезжали из Москвы участники конгресса "Мир и славянская культура".

Нина Васильевна стремится объединить вокруг музея школьников, чтобы, постигая обычаи и нравы предков, они в самом деле готовы были служить им честью и украшением. Да, именно так! Здесь храним тот подлинный, выразительный русский язык, следуя завету Измаила Срезневского, который утверждал, что отречься от хранения языка - отречься от своего народа. Хотелось бы знать, сознавали ли это чиновники, составлявшие государственную программу "Патриотическое воспитание граждан РФ на 2006 - 2009 годы".

В Срезневе восстановлена и школа, построенная в селе после кончины Срезневского в память ему, и в этой школе - продолжение рязанского музея. Тщательно выстроенная, исторически достоверная экспозиция позволяет представить, как туго двести с лишним лет назад жилось обремененному большой семьей здешнему священнику отцу Евсею. А сын Иван хотел учиться, отправился пешком в Рязань и был принят на казенный кошт в семинарию. Ему легко давались любые знания, языками греческим и латинским овладел в совершенстве и, окончив семинарию, сказал отцу, что теперь пойдет в Москву - поступать в университет. Тот дал ему в дорогу серебряный рубль. Иван был сразу принят в университет и первые шесть месяцев, ютясь в убогой каморке, ночами переводил книгу элегий Овидия "Tristia". А когда представил свой перевод Михаилу Хераскову, куратору, тот взялся быть его покровителем. Иван Срезневский переводил многих поэтов - как древних, так и современных. Немалый успех имела его "Ода пчелиной матке", в которой он воспел Екатерину Великую. В Ярославле он женится на Елене Ивановне Кусковой, дочери учителя танцевального искусства в Демидовском училище, уже преобразованном в лицей, и первого июня 1812 года (через несколько дней Наполеон перейдет Неман и начнется Отечественная война) она родит Измаила.

Детский снимок А.Ахматовой и В.Срезневской в Царском Селе

В уставе Харьковского университета, созданного в 1805 году "по Высочайшему повелению" императора Александра I, значилось: "природные россияне, нужные знания и качества имеющие, должны быть предпочтены чужестранным". Срезневский был приглашен занять кафедру российского красноречия и поэзии и в августе двенадцатого года переехал в Харьков. Но спустя семь лет он скончался, и двадцатишестилетняя Елена Ивановна осталась вдовой с тремя детьми. Старший сын, Измаил, боготворил свою мать. "Мы были только двое и жили друг для друга, - впоследствии писал он. - Не то чтоб между нами не было невзгод; но... раньше или позже... мы все-таки оканчивали нашу беседу глубоко мирно, - и для каждого из нас вставало светлое солнце".

В 14 лет Измаил Срезневский был принят в Харьковский университет и в 17 закончил его со степенью кандидата. Он увлекается собиранием украинского фольклора, проводит целый год в тех местах на Днепре, где в свое время располагалась Запорожская Сечь, и начинает издавать сборник "Запорожская старина". Гоголь пишет ему: " Где выкопали вы столько сокровищ? Все думы, и особенно повести бандуристов, ослепительно хороши. Из них только пять были мне известны прежде, прочие были для меня все - новость!"

Университетским уставом 1835 года на гуманитарных отделениях философских факультетов четырех российских университетов были учреждены кафедры истории и литературы славянских народов. Но кому было вручать эти кафедры? Для изучения славянских народов Харьковский университет предложил отправить в путешествие по их землям молодого Срезневского. За три года он обошел пешком земли западных и южных славян. Легко переносил любые лишения. Проведя ночь в хлеву, отмечал в "Путевых письмах": "Выспался славно, встал рано. Стакан воды, стакан молока - сливок, кусок хлеба - и в путь". В считаные дни овладевал любым языком, хотя к русскому достаточно близок лишь сербо-хорватский. Защитив в Харьковском университете диссертацию о сокровищах и погребениях древних славян, Срезневский стал первым в России доктором славяно-русской филологии.

Вячеслав Вячеславович Срезневский с семьей

А когда в 1847 году он занял кафедру славяноведения в Петербургском университете, то включил в славяноведение курс истории русского языка. Спустя два года на торжественном собрании университета выступил с речью "Мысли об истории русского языка". Большой общественный резонанс "Мыслей", несомненно, побудил Срезневского целиком теперь посвятить себя работе над давно задуманным словарем.

В 1844 году Измаил Иванович вступил в брак с девятнадцатилетней Елизаветой Федоровной Тюриной, дочерью учителя математики харьковской гимназии, которая посвятила себя тому, чтобы сделать его жизнь, целиком погруженную в науку, более легкой и светлой. У них было восемь детей: четыре сына и четыре дочери.

Как в дальнейшем сложилась судьба этого исконно русского рода с земли вятичей (женщины племени, как не помянуть, носили впечатляющие - семилопастные! - височные кольца, и есть свидетельство, что уже в начале XII века рязанская женщина владела грамотой), нам предстоит проследить.

В своей книге об Измаиле Срезневском Г.А.Богатова приводит хранящиеся в ЦГАЛИ воспоминания его младшего сына Всеволода (филолога, историка), по словам которого, отца отличало "высокое почитание семейных начал". Всеволод рассказывает, как отец прививал ему любовь к русской старине: "Мы с ним погружались прямо в источники, которые он комментировал и объяснял попутно. Изучая первые страницы русской истории, мы читали "Повесть временных лет" - у меня доселе сохранился экземпляр издания Лаврентьевской рукописи с его пометкой о подарке мне ее в 1874 году... Помню захватывающий интерес, который дало мне "Слово о полку Игореве"; его читали мы не по изданию, а по копии, которая хранится ныне в бумагах отца с его отметками и словарем... Попутно отец показывал мне снимки с рукописей, пробуждавшие во мне трепет и благоговение". А для изучения греческого языка отец вручил ему "Илиаду". И, наконец, "отец говаривал, что настоящее классическое образование требует от человека вообще умения все делать. И мы с ним переплетничали, клеили коробки, точили ножи, строгали доски, столярничали..".

Срезневский сам готовил детей к университету, дал им музыкальное и художественное образование.

А коньками увлекался не только Вячеслав. 5 марта 1878 года, как сообщает журнал "Всемирная иллюстрация", " на прудах Юсупова сада при большом стечении избранной публики происходило первое большое состязание любителей-конькобежцев. Раздались три сигнала трубача. При звуке 3-го сигнала выступили на круг г. Срезневский с сестрою, которые под звуки вальса начали плавно и грациозно бег трудным голландским шагом... Им присужден приз - серебряный портмонэ. Приз, который был уступлен г.Срезневским г-же Срезневской, разделившей с ним труд и славу этого бега. В завершение к немалому удовольствию зрителей г. Срезневским был исполнен бег в виде фигуры буквы Е (прописью), S и бег спиралью". А кто из сестер был его партнершей, лишь остается гадать. Скорее всего младшая, Вера, в будущем - певица.

Знал я уже, и что побудило Вячеслава Срезневского так рьяно заняться руководством спортивной жизнью в стране. Он был воспитан в семье, где во главу угла ставилось "умственное и нравственное развитие человека, как человека и как преданного сына своего Отечества". А физическое развитие не как самоцель, а в дополнение к умственному и нравственному развитию обещало, на его взгляд, подлинное торжество олимпийских идеалов в России.

Как и все братья и сестры, Вячеслав постоянно стремился помочь отцу в нескончаемой работе по составлению словаря. И, овладев фотографией, снял Тмутараканский камень XI века, сделал 300 снимков по рукописи XIII века, присланной на недолгий срок из Болоньи. А в 1880 году под его редакцией вышел уже журнал "Фотограф".

Предоставив в свое время в Отделение русского языка и словесности Академии наук две первые тетради своего труда со словами на букву "А", Срезневский говорил: " Не смею думать о совершенной полноте моего труда; тем не менее хотелось бы достигнуть всего, по моим трудам и силам возможного". В феврале 1880 года Измаил Иванович скончался. Издание словаря стало делом жизни жены и детей покойного. Всеволод Измайлович вспоминал: "Я привык видеть, как вся наша семья, особенно летом, когда более свободная, выписывала на карточки слова из ряда изданий памятников, прочитанных отцом, с подчеркнутыми им словами". А к набору выпуски словаря год за годом не без участия Всеволода готовила его старшая сестра Ольга и была провозглашена, как снискавшая "почетную известность", членом- корреспондентом Академии наук. В 1912 году, к столетию со дня рождения академика Срезневского, выпуск его словаря был, наконец, завершен. А 2 июня, на следующий день после юбилейных торжеств, скончалась жена Измаила Ивановича, Елизавета Федоровна.

В двенадцатом году с изданием Словаря древнерусского языка дело жизни детей академика Срезневского было завершено. Последующие события в нашей истории разбросали дружную семью. А собственную семью удалось создать лишь трем братьям - Владимиру, Борису и уже известному вам Вячеславу, поиск потомков которых Ксения Александровна Богатова и Нина Васильевна Колгушкина продолжают вести по сей день.

Владимир (управляющий статистическим отделением Министерства юстиции, секретарь Географического общества) имел дочь Елену, но установить ее судьбу пока что не удается.

Борис (профессор физики и метеорологии Московского, Киевского, Юрьевского университетов) имел трех детей. Сергей - служил на флоте - эмигрировал, и его вроде бы видели в Эфиопии. Судьбу его брата Владимира и сестры Екатерины установить пока что тоже не удается.

Вячеслав был женат на Ольге Андреевне Фидлер. Хотелось бы представить его жену, но неведомо даже, когда они сочетались браком. Имели тоже трех детей. О докторской диссертации Вячеслава-младшего я уже поминал, добавлю только, что он посвятил ее родителям.

Я внимательно читал изданную в 1936 году в Гельсингфорсе книгу "С царем и без царя" дворцового коменданта Государя Императора и Главнонаблюдающего за физическим развитием народонаселения Российской империи генерала В.Н. Воейкова, товарищем которого Николай назначил Срезневского. Ожидая, что большевики вот-вот схватят его, Воейков сообщает, что укрылся в "Доме призрения душевнобольных" императора Александра III на окраине Питера. Рассказывает, как, сбрив в луже окрестного леса усы и баки, явился в больницу, сел на скамейку и, тыча пальцем в лоб и восклицая "фьють!", стал требовать "дохтура". И врачи не усомнились, что у него неладно с головой - вот, дескать, как с Божьей помощью я воплотился в роль. Для излечения был помещен в просторную комнату пансионатного каменного дома, который имел даже городской телефон. И, продолжая читать, начинаешь сомневаться, что Воейков в самом деле уповал лишь на Божью помощь. Высококвалифицированные психиатры "Дома призрения", похоже, просто подыгрывали ему. И кто-то явно режиссировал этот фарс. "Дом призрения" долгие годы консультировал академик Бехтерев, в психологической лаборатории которого работал Вячеслав Срезневский-младший. Да и в своем "Curriculum vitae" он упоминает, что исполнял здесь обязанности ординатора. Но Воейков, разумеется, сознавал, что его книгу проштудируют в наших органах, и, опасаясь погубить Срезневских, не уставал похваляться своим актерским талантом, о котором прежде и не ведал. Что ж, однажды отправившись в лес на очередную "лечебную" прогулку, он покинул "Дом призрения", преобразился в спившегося работягу и в конечном счете ухитрился бежать за границу.

"Меньше знаешь - лучше спишь"

Вячеслав Вячеславович Срезневский женился на Валерии Сергеевне Тюльпановой, с которой в 1898 году познакомился в Царском Селе, куда приехал, чтобы сдать в местной гимназии экзамены по латыни и греческому, - он закончил в Питере реальное училище, а готовился поступать в Военно-медицинскую академию. Валерия была близкой подругой Анны Горенко (Ахматовой) - жили в одном доме и вместе росли в Царском Селе. У Ахматовой есть такие строки тринадцатого года с посвящением В.С.Срезневской: "А юность была - как молитва воскресная... Мне ли забыть ее?"

В 1986 году в Париже опубликованы воспоминания Валерии Срезневской. Она рассказывает, как в 1902 году под Рождество познакомила Аню с гимназистом седьмого класса Колей Гумилевым и тот мгновенно влюбился в нее. "Конечно, они оба, - пишет Срезневская, - были слишком свободными и большими людьми для пары воркующих "сизых голубков"...Их отношения были скорее тайным единоборством - с ее стороны для самоутверждения как свободной женщины, с его стороны - с желанием не поддаться никаким колдовским чарам и остаться самим собой, независимым и властным..." Гумилева она видит поэтом раздумий и предчувствий: "Может быть, в этом жутком мире он если и не знал, то предвидел свою трагическую судьбу. Он часто бывал у нас, когда я уже была замужем, очень дружил с моим мужем и по старой памяти и со мной, и мы много и часто просили его читать стихи". Вспоминает рождение Левы в 1912 году: " Знаю, что он (Николай), звонил в клинику, где лежала Аня (самую лучшую тогда клинику проф. Отта - очень дорогую и очень хорошо обставленную, на Васильевском острове) и затем, по окончании всей этой эпопеи, заехал за матерью своего сына и привез их обоих в Царское Село, к счастливой бабушке, где мы в те дни обедали с мужем и пили шампанское за счастливое событие..."

В сентябре 1917 года вышла "Белая стая", третья книга Анны Ахматовой. Она жила тогда, расставшись с Гумилевым, у Срезневских. И сохранилась эта книга (в Москве, в частном собрании) с такой дарственной надписью: "Вячеславу Вячеславовичу Срезневскому с уважением и любовью в память многих бесед в памятные дни 1917. Анна Ахматова".

Дочери Срезневских, Ольге Вячеславовне, удалось сохранить ряд давних книг и журналов с дарственными надписями Ахматовой и Гумилева родителям.

В Рязанском музее я видел снимок, который в последние годы жизни Вячеслава Измайловича висел над его письменным столом, - крохотная Оля, любимая внучка, доверчиво прильнувшая к внушительной собаке по имени Валет.

Да, мы побывали в Питере у Ольги Вячеславовны: "Помню старичка - милого, приятного, который гладил меня по головке", - говорила она. К деду, который, овдовев, жил один, ходил с отцом ее брат Андрей, которому, несомненно, было что вспомнить, но не так давно он умер. Архив деда отец увез к себе в больницу (с конца тридцатых годов он постоянно работал, оказывается, в психиатрической больнице имени Скворцова-Степанова - былом "Доме призрения", - где имел и квартиру). Вячеслав Срезневский, который не мог позволить себе получать второй паек, не пережил блокаду, а в больничной квартире его - это же пригород, Озерки - был оборудован огневой рубеж, и ничего из хранимого им не уцелело. (Умерла в блокаду и сестра Вячеслава Ксения, уже нет в живых и ее приемной дочери.)

Ольга Вячеславовна рассказывала, как в блокаду, когда закончились дрова, они принялись жечь мебель: "Мебель была старинная, крепкая, хорошего дерева - дрова были жаркие. Двуручной пилой мы с братом - мама слаба была, лежала - все, что можно, пилили. Начали с нижнего ящика платяного шкафа - прекрасно помню, как я говорила, что ничего, он и без ящика хорош. Когда со шкафом покончили, решили пилить стулья. Большие, знаете, столовые стулья - резные, с такой спинкой... А кресло-качалку из черного дерева пила никак не могла взять. Мы его пилили, пилили..."

Ольга Вячеславовна узнала о своих славных предках лишь во взрослом состоянии: " С миру по нитке, и что-то выстроилось". Родители небезосновательно опасались, что, того гляди, их лишат возможности вырастить детей. Надо ли говорить, что выпало на долю семьи Срезневских уже в 1921 году, когда был провокационно обвинен в участии в антисоветском заговоре и расстрелян Николай Гумилев. Мама постоянно внушала Ольге: "Меньше знаешь, лучше спишь". Теперь-то она разузнала, что прадед являлся почетным членом пяти богословских академий, а дед был вхож к царю... А в 1946 году была заключена в тюрьму как враг народа едва пережившая блокаду пятидесятидевятилетняя мама, которая не оставила привычку говорить все, что думает, и хотя отец успел предусмотрительно поставить ее на учет в своей психиатрической больнице, это ее не выручило. Ольга поспешила к Ахматовой: "Я периодически приходила к Анне Андреевне. Она мне давала сто рублей. Я шла, покупала что-то такое и передавала маме". Ольгу таскали на допросы, стремились выведать у нее что-либо порочащее и Льва Гумилева, который бывал у них в доме (он будет вновь арестован в 1949 году).

Валерия Сергеевна была осуждена и отправлена в лагерь. Вот и сбылось опасение родителей - дети, хоть, слава богу, уже совершеннолетние, остались одни.

В 1949 году Ольга Вячеславовна вдруг узнала, что ее дед был основоположником фотографии в нашей стране:

"Меня пригласили на заседание какого-то ученого совета - было столетие деда, Вячеслава Измайловича. Я не поехала, потому что у меня были парусиновые сапоги и ватник и мне было стыдно в таком виде ехать. А Анна Андреевна потом меня ругала до смерти - вот надо было, надо было идти в таком виде и сесть рядом с этими академиками. Пусть бы видели - семья в каком состоянии!"

Ольга Вячеславовна вырастила двух дочерей и живет с семьей младшей, тоже Ольги, которую в свое время повела... в Юсупов сад, в секцию фигурного катания.

Ольга-младшая вспоминает:

"Ну записали меня как очередного ребенка в группу - Оля Срезневская. И на этом все было кончено. Да я... я и сама не знала тогда, что мой прадед руководил спортом в России, а в Юсуповом саду, - фигурным катанием".

При Хрущеве была реабилитирована и возвратилась из лагеря Валерия Сергеевна. А в тот же день, когда она умерла - 9 сентября 1964 года, - Ахматова написала это стихотворение "Памяти В. С. Срезневской"

Почти не может быть, ведь ты была всегда:

В тени блаженных лиц, в блокаде и в больнице,

В тюремной камере и там, где злые птицы,

И травы пышные, и страшная вода.

О, как менялось все, но ты была всегда,

И мнится, что души отъяли половину...

Ольга-младшая вспоминает:

"У бабушки, Валерии Сергеевны, было платье - типа газовое, такое прозрачное, и на нем черно-белые цветочки. Мама сшила мне из него платье для фигурного катания. Потом у бабушки было платье из парчи. И мне было сшито такое платье, с зелеными разводами, из парчи".

Бабушкины газ и парча украшали способную девочку и, если бы мама своевременно повела ее к ведущим тренерам, возможно, родовые традиции, хотя бы в области спорта, были продолжены.

На открытии Рязанского музея ленточку разрезала Ольга Срезневская ( вновь Ольга - родовое имя, нет сомнений), прапраправнучка великого ученого, которую Галина Александровна Богатова разыскала в Москве.

С приходом советской власти второй сын Вячеслава Измайловича, Борис, поспешил покинуть столицу былой империи, в которой никто из Срезневских уже не мог быть уверен, что дальнейшая жизнь сложится благополучно. Он обосновался в Москве. Филология не занимала его, увлекался техникой и своей судьбой, надо полагать, был доволен. Не забывал, разумеется, как у Срезневских было принято воспитывать детей, но собственных детей держал подальше от "темного прошлого". Вот и пойми, взирая на потомство столь расчетливо безродного человека, что превалирует в нас: гены или воспитание?

Ольга была ошеломлена, когда узнала о своем происхождении. Как быть, если теперь ты прапрапра?.. Отучилась, свыклась с работой в банке, что ж, остается лишь каждый шаг свой оценивать заново. Вместе с братом Борисом и его семилетним сынишкой Женей она побывала в Срезневе, когда в очередной июнь - Измаил Иванович Срезневский, напомню, родился первого (по старому стилю) июня - воспитанники Нины Васильевны Колгушкиной разбили там традиционный лагерь.


Просмотров: 4328 | Добавил: Avela | Теги: И.И. Срезневский, Срезневские, семья Срезневских | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Православный календарь
«  Апрель 2011  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930
Статистика сайта
Все права принадлежат Музею им. ак. И.И. Срезневского © 2019 Конструктор сайтов - uCoz